Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
Находившийся в камере Больдог обратился к эльфу:
- Сейчас ты встретишься со всеми своими товарищами, - Эвег хорошо знал свое дело, и к допросу были готовы все, - Кроме тех, кто в гостях, и тех, кто отдыхает. Например, ты не увидишь Линаэвэн, которая рассказала Маирону, как найти Нарготронд, или Ламмиона, открывшего нам свой разум.
Лагортал промолчал, и тогда орки ввели в камеру двух первых пленников. Ими оказались Долхэн и Таугатол. Эльфов подвели к той самой металлической конструкции и привязали к двум ее противоположным концам. Долхэну подняли вверх связанные за спиной руки, пристегнули цепь к его кандалам, и перекинули ее длинный конец через верхнюю перекладину и систему блоков металлической рамы, так, что Долхэн едва мог стоять на кончиках пальцев ног. Больдог же взял свободный конец цепи и защелкнул его на кандалах поднятых рук Таугатола: эльф был привязан к станку, за торс и ноги, но его руки были лишь скованы меж собой. Таугатол мог опустить их, или даже попытаться освободиться, вот только… опуская руки вниз, Таугатол тем самым будет вздергивать Долхэна на дыбу. Больдог знал: скоро держать руки поднятыми над головой станет для пленника невыносимо, и эльф волей-неволей опустит их. Механизм же устроен так, что проскользнув вперед, звено цепи уже не вернется обратно.
Лагортал понял, чего хотят Темные, и напрягся всем телом, в ужасе глядя на товарищей. Их не допрашивали. Просто закрепили и ждали. Таугатол держался, сколько было сил, даже когда это стало мучительным, и на его лбу выступила испарина. Сил у нолдо было немало, стойкости тоже - недаром в первый день он терпел пытку, не издав ни звука; но сейчас эльф стонал от боли в сводимых судорогой руках. В прошлый раз Таугатол сам говорил Долхэну, что терпеть пытку молча - не главное, и всё же сейчас он чувствовал себя слабым и униженным. Но продолжал изо всех сил удерживать руки поднятыми и вставал на цыпочки, когда ощущал, что они всё же понемногу опускаются.
Эта тщетная попытка оттянуть неизбежное длилась нестерпимо долго, и вдруг Долхэн пробормотал:
- Нет, - что значило “Нет, я не соглашусь прислуживать на кухне”.
Лагортал, глядя на товарищей, только что не извивался в кресле, а потом выкрикнул:
- Ты никогда не получишь от меня того, что хочешь, Саурон! Я проклинаю тебя!
Пока эльф говорил, дверь в камеру открылась, и на пороге показался Эвег. Он оценил ситуацию, ухмыльнулся и прошел внутрь. Расположившись удобно среди пыточного инвентаря, целитель обратился к Лагорталу:
- Я обязательно передам Маирону твое проклятие. Уверен, он оценит, чем ты платишь за все, что он для тебя сделал, - в голосе умаиа звучало злорадство: Эвэг ненавидел Маирона, хоть и служил на Тол-ин-Гаурхот. - Начиная с того момента, как ты согласился быть гостем на Острове, ни одного из твоих спутников не трогали. Но более Повелитель не может тянуть, и теперь, как я и говорил, каждый из них пройдет через пытки перед тобой.
Лагортал не ответил умайа. Это было бессмысленно. Он не жалел о своём проклятье, хотя оно и отрезало пути назад. А Саурон… он был безумен: пытаться заполучить Свет и едва ли не добиться доброго отношения через пытки его друзей! Неужели хоть кто-то мог не понимать, что так можно добиться лишь ненависти?
А время шло, и с неотвратимостью приближая миг, когда Таугатол вздернет на дыбе своего товарища, и Эвег, как и Больдог, не хотел пропустить этот момент. И вот - Таугатол, наконец, опустил руки, не смог удерживать их дольше и застонал, чуть не захрипел сквозь зубы, когда цепь подняла Долхэна вверх, и эльф вскрикнул от боли.
Лагортал отчаянно думал, как помочь родичам, но у него не было ничего, кроме слов.
- В этом нет твоей вины, Таугатол, ни капли! - пытался поддержать эльф друзей. - Ты делаешь все, что в твоих силах, но твари устроили все так, что ты не мог не опустить руки. Всё, что не в наших силах и не в нашем выборе - не вина. А ты, Долхэн, держись, друг! Не сдавайся и теперь!
По мнению умайар, Лагортал не сказал ничего интересного. Больдог дождался, пока Долхэн повиснет на дыбе, и теперь усмехался, глядя на его страдания. Впрочем, пытка длилась недолго, всего четверть часа, которая показались пленникам вечностью. Эвега же больше занимал Лагортал: он тоже неотрывно смотрел на пытку и не мог думать ни о чём другом, пока перед ним мучили Долхэна. Лагортал сам вскрикивал, вслед за товарищем на дыбе, повторял свои бессильные слова и вцеплялся руками в подлокотники кресла.
Лагортал невольно вспоминал, как Саурон лицемерно говорил ему, что не мог не начать допросы, но ради Лагортала оттягивал их начало. И Эвег говорил так же. Но… пленников и не допрашивали - их просто мучили, чтобы вырвать у него, Лагортала, желаемое. …И так будет со всеми?! Химмэгиль, Арохир, Лаирсул, юный Нэльдор…
Наконец Долхэна сняли с дыбы, но лишь затем, чтобы поменять эльфов местами, и теперь Таугатол ждал, когда у напарника не останется сил держать свои руки поднятыми.
- Ведь я не смогу, - почти беззвучно, в ужасе, двинулись губы Долхэна. Он старался поднимать руки, как мог, но Долхэн и прежде был куда слабее Таугатола, а после пытки… его руки просто не слушались.
Никто из пленных не знал, что с Таугатолом и Долхэном решили обращаться бережнее, чем с прочими, чтобы потом отпустить их; эльфам же происходящее казалось ужасным. А умаиар, никого ни о чем не спрашивая, негромко переговаривались в углу: Больдог предлагал делать ставки. И Таугатол, уже вися на дыбе, понял, что он терпит бессмысленную пытку: всё это делали даже не для того, чтобы принудить Долхэна готовить. Их двоих… просто использовали, чтобы воздействовать на Лагортала.
Когда Таугатол провисел на дыбе свои четверть часа, его сняли и обоих пленных вывели из застенка, чтобы по очереди привести на лечение к Лаирсулу.
***
Лаирсула ввели в подземную камеру, оборудованную под лазарет - теперь там его ждал Долхэн. Целитель понимал, что начались допросы, и старался помочь родичам, как мог. Ему снова дали очень мало времени, и он не мог поговорить, но сосредоточился на выправлении растянутых мышц… Затем Долхэна увели и привели Таугатола.
Вот и начались пытки… Чем больнее было сердцу Лаирсула, тем больше он сосредотачивался на лечении…
***
Тем временем Волк в своем кабинете принимал тех, кого еще не успел узнать. Первым к нему привели Арохира.
- Привет тебе, Арохир, витязь Нарготронда, - приветствовал Маирон эльфа.
Арохир был ошеломлён - как узнали его имя, и то, что он в самом деле витязь, и самое главное - о Нарготронде?! Но эльф тут же вскинул голову:
- Саурон. Я ждал, что меня сюда приведут.
Арохир ответил дерзко, и Волк… махнул ему рукой в сторону кресла.
- Садись. Или стой, как хочешь, - ещё недавно Маирон с удовольствием вонзил бы зубы в этого эльфа, но теперь он чувствовал какое-то опустошение и раздражение. - Я позвал тебя, чтобы познакомиться, - но недавно перенесенные поражение и оскорбление напомнили о себе, и Волк бросил небрежно, мстя за себя: - Я уже узнал, что мне нужно о Нарготронде: посмотри из окна, ты увидишь, орки приступили к строительству дороги. Я знаю, куда вести армию, - Волк резко поднялся, подошёл к окну, сам выглянул в него и продолжил, словно самому себе: - Да, знаю, куда вести…
Арохира точно окатило ледяной водой, и он застыл на месте. В голове крутилось множество вопросов: “Как это возможно?! Что ты сделал с ними, как выпытал?! О чём именно ты узнал?”. Нолдо на время словно потерял дар речи, хотя это было к лучшему, что он не заговорил сразу же… Ведь умайа мог лгать, а Арохир, начав спрашивать о Нарготронде, сам мог дать Саурону подсказки. Взяв себя в руки, Арохир подошёл к окну и посмотрел вниз. Орки и впрямь строили дорогу, и нолдо резко выдохнул:
- Тварь. - Но выругавшись, эльф оценил окно и ситуацию в целом: можно ли попробовать бежать?.. Он был в башне, вокруг были слуги Саурона, но если есть хоть самая малая возможность, он должен попытаться выбраться, и предупредить своих. Нарготронд должен быть готов к войне прежде, чем дорога приблизится к Талат-Дирнэн!