Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
Не забывал он и о том, что Март, без сомнения, всё услышанное передаст Маирону и обсудит с ним.
Линаэвэн тоже знала, что Март совершенно доверял Тёмным, и попробовала зайти с другой стороны.
— Я слышала об Утумно иное, но если ни я, ни ты не были там, это — вопрос, кому мы верим, — эдэлет вновь немного помедлила перед ответом. Скорее всего, этот Эвэг там был, но как она могла бы это доказать? — Однако заметил ли ты, как странны твои слова? Первое… Ты верно сказал, что мы воюем с вами. Но мы не прекращаем создавать прекрасное, растить цветы, создавать украшения, ткать гобелены, украшать наши дома и земли. Хотя вы разрушали и захватывали их, и убивали нас, и было это не Эпоху назад. Есть крепости для защиты, как эта, и есть воители, но если бы мы позволили страху так управлять своей жизнью, чтобы в своей земле отказаться от созидания, красоты, заботы только потому, что есть опасность, я сказала бы, что мы сами лишили себя свободы. Неужели Мелькор при всём могуществе настолько страшится нас? Или только его народ творил дивные вещи, а не он сам? — что умайар, как Саурон, способны сотворить и красивое, и подобное работе эльдар, Линаэвэн теперь знала.
Эвег усмехнулся.
— Видимо твой Нарготронд, тайный город, не вступающий в битвы, утопает в садах, но ни Минас-Тирит, ни Химринг, ни Твердыня садов не имеют, — Эвег не знал, что уже известно Волку о Нарготронде, но сообщение, что внутри города (а может и вокруг) есть сады, разумеется, будет важным. Это позволит предположить что-то о размере города, плотности населения, местоположении… Конечно, знаний о садах самих по себе мало, но что, если удастся что-то ещё узнать? — Мы, стоящие на переднем крае, не можем позволить себе такую роскошь. Но ты никогда не была в Твердыне, ты не знаешь, как прекрасны ее залы, как искусно они украшены, сколько удивительных вещей там создано! О Март, сколько чудес тебя ждет! А ты, Линаэвэн, не знаешь, но судишь: и о Твердыне, и о Владыке Севера, и о его мастерстве и умении.
Март только грустно вздохнул, ведь он уже знал эту черту тэлерэ, заранее приписывать Северу все дурное, что происходит. Линаэвэн, соглашаясь с тем, что её саму защищали другие, хотела вступиться за свой город, но не могла — так можно было не заметить и выдать ещё нечто… Куда хуже обвинений для девы было то, что Эвэг уверенно отнёс её слова именно к Нарготронду.
— Хорошо. Я сужу о том, чего не знаю, а ты говоришь, что сам видел тайные красоты. Но отчего они только тайные? Отчего Мелькор не создал ни морей, ни звёзд, ни иных светил, если это в его силах? И есть ли нечто, что он создал бы не только для тех, кто служит ему, а для всех?
— Ты назвала созданное мастерами Севера «тайными красотами». Увы, Март, но я боюсь твоя гостья безнадежна. Ты знаешь что-то о красотах Нарготронда? Нет. И я нет. Но красоты Нарготронда не тайные. А красоты Севера почему-то тайные, не для всех. Ты упрекаешь Владыку Севера в том, что он не делает ничего для других? Так знай, что само сердце Арды созданно им*, и все, что имело жизнь до восхода Светил, имело жизнь благодаря Мелькору; да и сейчас ничто бы не смогло жить на мертвой земле без сердца, не было бы самоцветов, теплых подземных рек и многих других диковинок.
— Вам рассказывали так, — произнесла Линаэвэн с горечью: она полагала, что вопросы помогут что-то прояснить, выявить, но в ответ слышала только новую ложь и новые восхваления Моргота. — Мы могли бы и далее спорить или остановиться на мысли о глубине заблуждений друг друга. Но я знаю одно: у всех, кто хочет добра другим, есть нечто общее. Ты уходишь сейчас отдыхать или вновь лечить? Перед тем мы могли бы вместе искренно пожелать радости и полного исцеления всем страдающим. Ведь для всех целителей, насколько я знаю, тяжко видеть чужую боль.
Эвег мысленно пожал плечами, а вслух ответил:
— Это прекрасная мысль, Линаэвэн. Как бы мы ни были различны, пожелаем все вместе здоровья раненым! А теперь, мне и правда пора. Доброго вам дня.
Эвег ушел. Пора было начинать допрос Лагортала.
А сконфуженный Март посмотрел на Линаэвэн:
— Скажи мне, есть хоть один шанс, чтобы ты поверила нам, чтобы смогла увидеть Тьму, как я ее вижу, и полюбить?
Линаэвэн задумалась. Возможно, её слова не могут помочь Марту, ведь словам он не верит, но поверит в увиденное своими глазами? Что, если вместе пройти по крепости, спуститься в подземелье? Разве что Марту запрещают туда входить?..
— С одной стороны, я не верю в это, с другой стороны, мы ведь решили показывать друг другу свою правду. Можешь ли ты показать мне Тёмного, то есть умайа или орка, за добрым делом? Чтобы выйти за пределы «верю — не верю» и смотреть действительно своими глазами.
— Конечно, — ответил Март. — Они делали мне много добра, и я видел, что и друг другу, да и пленным… Но что ты примешь за доброе дело? Вот, например, Повелитель не желал допрашивать вас, он до последнего пытается удержать вас от войны, он был благороден к вам, просил быть своими гостями. Но ты, например, считаешь это не добром, а злом. Мне кажется, что… мы разное понимаем под добром и злом, и я не думаю, что хочу вашего добра. Никто из мужчин не вступился за тебя, чтобы уберечь от допроса, пусть и ценой «страшных гостей». Вы все… словно каждый сам за себя. А Повелитель, Больдог и другие… они все друг за друга.
Март спохватился, что ушел далеко от вопроса Линаэвэн, но в нем было слишком много эмоций.
— Нет, мы считаем верным стоять друг за друга, защищать друг друга и помогать. В этом мы назовём добром одно и то же. Так, когда нас привели, наши воины заслоняли меня спинами; ты можешь спросить, отчего же я не защитила их, когда могла, пойдя в гости? Ты видел сам, что я выдала важное о нашем городе и не один раз… Ты скажешь, что в том виновна я сама, а не… Гортхаур, но говорить с ним опасно для нас. Так можно… помочь одному и погубить многих.
Март с удивлением посмотрел на Линаэвэн. Он говорил ей совсем о другом, о том, что эльфы выказали себя крайне дурно, не попробовав даже защитить свою женщину: закрыть спинами во дворе — это не защита, это показуха. Но Линаэвэн начала отвечать, что она должна была защищать мужчин, и что она многое выдала… Март не знал, как с таким спорить. Она специально переворачивает все его слова? И все же горец осторожно возразил:
— Я не вижу опасности в том, чтобы говорить с Повелителем. Ты сама спорила с ним, ты могла и отказаться. А теперь, когда проиграла, винишь его. Разве это справедливо? Он не сделал тебе ничего дурного. Он добр с тобой и любезен, хотя ты холодна и постоянно подчеркиваешь, что вы враги. Дай ему шанс! Хочешь, мы можем вместе пойти и говорить с ним, и я первый возрожу против, если Повелитель будет принуждать тебя. А если такого не случится, то ты покажешь мне, где же общение с Маироном опасно для тебя.
— Твой Повелитель очень умён и наблюдателен. По одному тому, как Ламмион смотрел на нож, Гортхаур догадался, что он охотник; а по попытке остановить разговор о землях — узнал, откуда мы. Ум, опытность, наблюдательность — это все достоинства, а не изъяны, но мне, например, недостаёт знаний, чтобы не совершать ошибок.
Мог ли Повелитель, и правда, узнавать что-то от пленных, которые согласились стать гостями? Наверное, да… Он мудр, и он не может не видеть и не слышать. Но было ли то злом?.. С одной стороны нет, уж лучше так узнать правду, чем через пытки, но с другой стороны… хотел бы Март, чтобы враги так, через разговор, вытянули из него тайны? Нет! Ни за что! Пусть у него и вырвут тайны Севера, но не раньше, чем у него закончатся крики!
— Почему ты думаешь, что Повелитель звал вас в гости ради тайн? — Март выбросил, как щит перед собой, вопрос.
— Я считаю гости ловушкой потому, что говорить непрерывно было условием гостей.
— Ты говоришь мне неправду, думая, что я не знаю, как было дело. Вас никто не заставлял говорить непрерывно и не просил говорить о тайнах.
Линаэвэн не смогла бы оправдаться: ведь Саурон не ставил такого условия напрямую, просто не допускал, чтобы гости переставали вести беседу или отвечали односложно…
— Узнал ли Гортхаур что-то от Нэльдора, когда они изучали звёзды, или от других, кто был в гостях не вместе со мной… мне неизвестно. Чтобы узнать, сгущаю ли я краски, стоило бы спросить их самих. И я хотела бы увидеть товарищей, быть может, поддержать их хоть добрым словом, но не знаю, свободно ли ты ходишь в пределах крепости, можешь ли зайти в подземелья; и если да, дозволят ли мне идти вместе с тобой?