До встречи в Бомбее [Meet Me in Bombay]

— Правда? — Элис приподнялась на подушке. Ее светлые волосы свободно упали на плечи. Мэдди отметила, что так ее мама выглядит гораздо моложе. — Гай, спасибо тебе.

— Всегда пожалуйста. Я рад, что ты поправилась до моего отъезда.

Мэдди не спросила, когда он уезжает. И не сказала, что будет скучать по нему, что было правдой. В больнице начали готовить рис. Запах варева коснулся ноздрей Мэдди, к нему примешалось воспоминание о вкусе морской воды… Она едва успела добежать до большой эмалированной мойки тут же, в палате, прежде чем позыв к рвоте стало уже не сдержать, обеими руками обхватила раковину и увидела свой завтрак из йогурта и манго. Вид его был столь отвратителен, что Мэдди выворачивало снова и снова. Потом она заплакала, потому что плакала всегда, когда ее тошнило. К тому же присутствие Гая и матери, которые все это видели, было чересчур унизительно. А ей нужен был Люк. Очень нужен.

— Мэделин, — позвала ее мать со своей кровати, — Мэделин…

— О боже мой, — выдохнула Мэдди, вытирая рот.

— Мэделин, — повторила Элис.

Понимая, что рано или поздно это все равно придется сделать, Мэдди обернулась.

— Ты что-нибудь съела? — спросила мать.

— Не знаю, — ответила Мэдди, немного слукавив. Но сказать о своих подозрениях вслух она была не готова. Пока нет. Это было слишком ценно, слишком чудесно. «Не сглазь».

Гай, однако, посмотрел на нее очень странно и замер. Его улыбка пропала. Он стряхнул с себя оцепенение и сказал, что принесет воды, только когда сообразил, что Мэдди на него смотрит. Но прежде чем Гай скрылся за дверью, она хорошенько рассмотрела его странно неподвижное лицо.

На ее глазах в нем будто что-то сломалось.

К разочарованию Мэдди, через три дня Гай уехал в Европу, отплыв из бомбейской гавани с первым же судном вместе со всеми теми мужчинами, которые распивали шампанское в «Тадже», и с теми, кто спал в брезентовом палаточном городке. Но площади и улицы не долго оставались пустыми — по всей Индии в поезда до Бомбея загружалась следующая волна людей, которые должны были пересесть здесь на корабли.

Перед отъездом Гай заехал на виллу, чтобы попрощаться. Его отправляли во Францию с заданием организовать новые пункты эвакуации раненых вдоль линии фронта. Они все просили его беречь себя, быть осторожнее. От этого сердце Мэдди разрывалось, потому что она не представляла себе, что его ждет. К тому же он был так бесконечно одинок.

Она вышла следом за Гаем на крыльцо. У двери он сунул ей в руку карточку: адрес врача.

— Он лучший, — настаивал он. — К другим не обращайся.

— Гай… — начала Мэдди.

— Пожалуйста, — прервал он ее, пока она не успела извиниться за то, в чем никому из них не хотелось признаваться и что заставило бы его оставить всякую надежду. — Никуда не надо ехать. Без особой надобности не стоит. Дожди, может, и прекратились, но море еще неспокойно.