Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России
- Автор: Рабинович Саймон
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-44-481445-1
- Переводчик: Любовь Борисовна Сумм
- Жанр: История
Электронная книга - «Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России». Краткое содержание книги:
Саймон Рабинович преподает в Северо-Восточном университете (Бостон, США), специалист по истории евреев в России, Европе и США.
Присутствовавшие в Ковно раввины легко согласились со всеми предложениями совещания, однако стоит помнить, что в нем участвовали в основном получившие секулярное образование казенные раввины; некоторые из них, например московский раввин Яков Мазе, были националистами и активно участвовали в сионистском движении. С другой стороны, раввины более традиционных взглядов не собирались сидеть сложа руки и наблюдать, как интеллигенция посягает на их авторитет. Они предпочли бороться на другом поле — в признанной государством Раввинской комиссии. В ней изначально преобладали маскилим. Однако в период 1870–1910 годов власть в области религиозной политики явственно перешла от сторонников реформ и обновления к религиозным консерваторам, составившим в Раввинской комиссии большинство и, как замечает Хая-Ран Фриз, таким образом получившим «возможность воздействовать на государство»[473]. Пока еврейские политические и общественные деятели спорили о самоуправлении, обсуждали религиозные и светские обязанности по-прежнему существующей лишь в теории еврейской общины, заседавшие в Раввинской комиссии (наделенной, как пишет Фриз, «монопольным правом выносить суждение о широком круге вопросов, главным образом относящихся к семейным и брачным делам»[474]) наиболее консервативные сторонники жесткого соблюдения традиции распространяли свое влияние на практическую жизнь и закрепляли позиции в государстве[475].
Тем временем совещание завершилось, и на заключительном заседании Винавер возвестил чуть ли не о даровании новых заповедей: «Мы положили здесь основу еврейской общины»[476]. Что привело к столь внезапному оптимистичному единомыслию, тем более неожиданному, если вспомнить жаркие споры на заседаниях Союза для достижения полноправия? Во-первых, исчезла угроза революционных потрясений, и это в значительной мере снизило ставки всех сторон. Кроме того, как видно из стенограмм, ни один из наиболее «горячих» вопросов — будь то положение пролетариата, отношение к Палестине, судьба идиша — на совещании не обсуждался; участники ни на шаг не отступали от основной темы еврейского общинного самоуправления. При всей неопределенности итогового документа совещание в Ковно показало, что пропасть между крайними националистами и так называемыми либералами сузилась, и это не только проявилось во взглядах на общинное самоуправление, но и отразилось на формулировках. Либералы вроде Винавера описывали свои усилия в националистических категориях, явно надеясь с помощью этой риторики вовлечь в собственные начинания постепенно отдалявшихся от общинной проблематики еврейских интеллигентов. Показательно, как Винавер подводит итог конференции:
Здесь много говорилось о еврейском духе… Мы можем заявить, что русское еврейство составляет особое национальное целое. Здесь собралась нация, и если мы хотим создать объединенную еврейскую общину, то это доказывает, что мы чувствуем необходимость общей национальной работы. Пусть эта работа мелка, но она является первым шагом. Настоящее собрание доказывает, что нация возрождается. (Продолжительные аплодисменты.)[477]
Разумеется, сионистов Ковенское совещание не обрадовало: любая более или менее удачная социально-политическая реорганизация еврейской общности могла изменить вектор национальных устремлений российского еврейства и в конечном счете помешать переселению в Палестину[478]. К 1909 году часть российских сионистов — среди них Авраам Идельсон, а также издатели журнала «Рассвет» — разочаровалась в Гельсингфорсской программе, равно как и в идее установления еврейской автономии в России. Демонстративное отсутствие на совещании многих влиятельных представителей сионистского движения свидетельствовало о том, что в отсутствие возможности участвовать в выборах даже приверженцы Gegenwatsarbeit и Гельсингфорсской программы отказались от усилий по развитию общинной автономии. Влияние Ковенского совещания на сионистское движение в чем-то напоминает воздействие, какое произвела на Союз для достижения полноправия Гельсингфорсская программа. Одобряя на конференции в Гельсингфорсе Виленскую программу, сионисты хотели привлечь на свою сторону тех, кого, при всех симпатиях к сионистскому движению, больше заботило положение российских евреев. Аналогичным образом в Ковно консервативные либералы полностью переходят на прежде чуждую им националистическую риторику, чтобы привлечь сионистов и фолкистов и заодно опровергнуть их обвинения в ассимиляторстве.
473
Freeze Ch.-R. Jewish Marriage and Divorce in Imperial Russia. Hanover, N. H., 2002. P. 245.
474
Idem. Jewish Marriage. P. 245. См.: Переферкович Н. Религиозные вопросы современных евреев в России: Разбор «заключений» Особого Съезда при Раввинской комиссии 1910 г. СПб., 1911. Краткий отчет о заседаниях Раввинской комиссии см. в: Раввинская комиссия // Еврейская неделя. 1910. 16 апр. № 1/2. С. 33–37. О деятельности Раввинской комиссии в 1910 г. см. также: Gassenschmidt. Jewish Liberal Politics. P. 93–97.
475
На проходившей в марте 1910 г. петербургской конференции, в которой участвовали члены Раввинской комиссии и главы религиозных общин, Слиозбергу (который был секретарем конференции), несмотря на сопротивление ультраортодоксов, удалось добиться согласия с большинством итоговых положений Ковенского совещания.
476
Отчет о совещании. С. 61.
477
Там же.
478
Они были также недовольны тем, что большинство в комиссии, готовившей итоговый документ Ковенского совещания, составляли члены Фолксгруппе. См.: Дубнов С. М. Книга жизни: Воспоминания и размышления, материалы для истории моего времени. СПб., 1998. С. 307.