Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России

Консервативных либералов беспокоило, что «интеллигенты» все настойчивее и беззастенчивее утверждают свое право представлять и вести за собой российское еврейство, поэтому приходилось с оговорками признавать необходимость демократизации общинной жизни. Так, влиятельный кадет из Вильны И. Д. Ромм допускал, что «интеллигенты», которые к тому времени активно участвовали в общинном управлении, могут занимать руководящие должности в общинах, и одновременно предупреждал, что было бы крайне рискованно доверять народное просвещение людям, способным окончательно увести общину на путь секуляризации. Даже Слиозберг был готов пересмотреть некоторые формы внутренних налогов и перераспределение их общиной и, более того, как он впоследствии вспоминал, предоставить общине полное самоуправление[465]. Показательно также, что консервативные либералы, при всем стремлении сохранить традиционное синагогальное управление кегилой, тем не менее не пытались определять общину в религиозных категориях[466].

Несомненно, Слиозберг, равно как и другие приверженцы традиционных взглядов, вполне осознавали необходимость реформы. Собственно, ради нее и созывалось совещание: по убеждению Слиозберга, руководители общин были призваны противостоять распаду общинной жизни, к которому неминуемо приведет раскол на политические фракции. «Реформа общины, — полагал он, — своевременна в смысле политическом, своевременна практически и своевременна с точки зрения идейно-духовной. Я боюсь, что через несколько лет будет поздно ее реформировать, ибо она распадется на отдельные частицы, между собой не объединенные…»[467]. Консервативные либералы не скрывали намерения действовать исключительно в рамках будущего закона о религиозных общинах. Его цель, напомнил член думы Нафтали Фридман, состоит в том, чтобы «установить способ легализации… религиозных общин», поэтому совещание на данном этапе должно ограничиться только этой задачей[468].