Олимпийские игры в политике, повседневной жизни и культуре. От античности до современности

Автор подробного современного комментария к «Страстям святых Перпетуи и Фелицитаты» Т. Хеффернан считает, что предположение о посещении героиней гладиаторских боев является излишним, т. к. автор дневника обладает богатым воображением (и может легко домыслить то, чего она не видела), а сведения об инструментарии, который использовался на арене, были достаточно распространенными (Heffernan 2012: 175). Вдобавок к менее интересному «буквальному прочтению» перечня орудий указанный исследователь предлагает крайне сомнительную, на наш взгляд, попытку психологической интерпретации этого аспекта видения, согласно которой перечень острых железных орудий символизирует страх героини подвергнуться сексуальному насилию в тюрьме.

Однако в свете уже высказанных замечаний о весьма правдоподобном описании состязания в панкратионе в четвертом видении Перпетуи нам представляются более важными наблюдения Я. Бреммера. Какой бы ни была распространенной информация о гладиаторском вооружении (что само по себе вызывает большие вопросы и еще нуждается в доказательстве) и панкратионе, детальность и реалистичность описаний в дневнике Перпетуи с большой долей вероятности указывают на очное знакомство героини с боями на арене.

Как известно, римлянки могли свободно посещать амфитеатры, стадионы и цирки[141]. При этом нужно заметить, что Перпетуя не была типичной римлянкой своего времени, а получила хорошее по римским меркам образование (liberaliter instituta) (Pass. Perp. II.1) и пользовалась особым уважением в семье. Например, в V главе мученичества отец Перпетуи говорит, что даже предпочитал свою дочь сыновьям (praeposui omnibus fratribus tuis) (Pass. Perp. V.2). Учитывая все это, не следует отбрасывать вероятность того, что в записи видений нашли отражение впечатления Перпетуи от посещения реальных состязаний.

Нам кажется заслуживающей внимания гипотеза Л. Робера о влиянии свежих впечатлений от проведения Пифийских игр, право на проведение которых Карфаген получил предположительно с конца II в. (Robert 1982: 228–276). Тертуллиан в сочинении «Скорпиак», написанном ок. 203–204 гг., сообщает, что жители соседних поселений «до сих пор» (adhuc) продолжали поздравлять Карфаген с получением права устраивать эти игры (Carthaginem <…> donatam Pythico agone) (Tert. Scorp. VI.2–5). Поскольку мученичество Перпетуи и ее товарищей обычно датируется 7 марта 203 г. (казнь произошла на играх в честь дня рождения Геты, младшего сына императора Септимия Севера и Юлии Домны), то они вполне могли присутствовать на них ранее.

Как считает Л. Робер, вручение героине в качестве награды за победу в поединке зеленой ветви с золотыми плодами (ramum viridem in quo erant mala aurea) может указывать именно на Пифийские игры (Robert 1982: 269–272). Например, Лукиан в «Анахарсисе» пишет о том, что победителям именно этих состязаний вручались яблоки со священных деревьев[142]. Хотя следует заметить, что словом malum могли обозначаться не только яблоки, но и другие плоды (например, гранат, который римляне называли malum punicum). Выбор именно выходца из Египта в качестве противника Перпетуи, по мнению указанного исследователя, тоже может быть обоснован не только соответствующими библейскими негативными ассоциациями (например, Быт 37:29, Исх 1:13), но и большим количеством египтян-спортсменов, выступавших в боксе, борьбе и панкратионе (Robert 1982: 272–273)[143]. На Пифийских играх в Карфагене, вероятно, присутствовало много участников-египтян.