Олимпийские игры в политике, повседневной жизни и культуре. От античности до современности

Проблема, однако, в том, что на саркофаге Мерехи мы видим лишь мотив охоты, но не саму охоту. Прямых указаний на нее нет, хотя колесницы и особенно хищники под копытами коней явно заимствованы из репертуара охот. Сам факт присутствия на стороне В «трехсоставного монстра» – Химеры – препятствует такому прочтению. Правда, среди греческих произведений с ориентализирующей тематикой мы находим примеры изображения охоты на фантастических существ[154]. Однако Химера – не просто фантастический зверь, но вполне конкретный персонаж мифа, известного по греческим и латинским источникам[155], – мифа, который имел особое значение для Ликии и ее династов. Химера – «ликийское чудовище» (Aelian. De nat. anim. 9.23), прямо связанное со страной ликийцев, которую Овидий называет землей, «где явилась Химера» (Ovid. Met. VI.339), и с историей одного из ее легендарных царей – Беллерофонта (Hom. Il. VI.179–182)[156]. Именно в этой связи она появляется в декоре так называемой «гробницы Перикла» в Лимире, в рельефах героона в Трисе и «гробницы Беллерофонта» в Тлосе[157]. Однако во всех приведенных примерах Химера изображается в момент схватки с Беллерофонтом – т. е. в контексте своего мифа. Нигде мы не видим Химеру, изображенную рядом с квадригой, и ни в одном из известных источников, изобразительных или письменных, нет и намека на мотив охоты или преследования жертвы на колеснице. Вместе с тем положение Химеры в ликийском рельефе сходно с общепринятой в искусстве V–IV вв. до н. э. композиционной схемой, согласно которой монстр изображается под копытами Пегаса (упомянутый рельеф в Тлосе свидетельствует о том, что эта иконография была известна в Ликии уже в V в. до н. э. [Korkut 2015: 297, fig. 6–8]). Однако в отношении рельефов Мерехи мы опять-таки можем говорить лишь о мотиве, отсылающем к известному мифу, который прямо не изображается, но присутствует имплицитно, в виде знакомой визуальной «цитаты», вплетенной в иной смысловой и изобразительный ряд. В ликийском погребальном памятнике Химера превращается в некоего «псевдо-льва», вписанного в действо, похожее на охоту, которое охотой на самом деле не является. Военное облачение главных участников говорит скорее в пользу батального сюжета, однако иконография группы с колесницей в целом чрезвычайно близка изображениям апобатов в классических греческих рельефах.