Олимпийские игры в политике, повседневной жизни и культуре. От античности до современности

Тертуллиан в свойственной ему резкой полемической манере категорично осуждает весь спектр римских зрелищ, включая конные ристания, звериные травли, театральные представления, кулачный бой, борьбу, мусические состязания и пр. Следует подчеркнуть, что на протяжении всего сочинения автор спорит с известными ему аргументами других христиан в пользу возможности посещать зрелища: «Не жалка ли отговорка людей, желающих под пустыми предлогами уверить себя, что подобные удовольствия им не запрещены? “Если, – говорят они, – в Писании нет решительного осуждения зрелищ, почему христианин не может на них присутствовать?”» (Tert. De Spect. XX.1). В качестве своих главных аргументов Тертуллиан приводит массу указаний на языческое обрамление и природу античных зрелищ («их происхождение, постановка и наименования не имеют иного источника, кроме идолопоклонства» (Tert. De Spect. XIII.1)), а также на вызываемые самим духом состязаний «споры, ссоры, гнев, бешенство, огорчение и другие страсти, ничего общего не имеющие с обязанностями нашей религии» (Tert. De Spect. XV.4).

В настоящей статье для нас важнее не общий строй рассуждений христианского автора, а то обстоятельство, что ему постоянно приходится отвергать аргументы, связанные с апелляцией к Священному Писанию. Помимо уже приведенного выше примера, можно указать также на следующие моменты: «Мы не находим буквального запрещения не ходить в цирк, в театр, на ристалище, в амфитеатр» (Tert. De Spect. III.1), «упомянутые в Писании соблазны содержат в себе, как свою разновидность, удовольствия, а в общее понятие удовольствия входят, как частный их вид, зрелища» (Tert. De Spect. XIV.3), «ты возразишь, что в Писании упомянут стадион (stadium)» (Tert. De Spect. XVIII.1). Христианским авторам II–III вв. приходилось решать новые проблемы, связанные с необходимостью длительного существования в условиях римской повседневности. Тертуллиан в одних случаях предлагает расширительную интерпретацию других слов из Писания («Священное Писание следует толковать расширительно всюду, где это содействует укреплению нравственности» (Tert. De Spect. III.4)), а в других – вынужден добавлять свои собственные дополнительные аргументы («Нужно ли после этого искать в Писании запрет на амфитеатр?» (Tert. De Spect. XIX.1)). К последнему случаю относится и пример со стадионом в XVIII главе (с этой цитаты из «Первого послания коринфянам» апостола Павла мы начали настоящую статью), содержание которой хотелось бы рассмотреть подробнее.

Ссылку на слова из Писания Тертуллиан оспаривать не берется и говорит: «Это правда; но правда и то, что нельзя без срама смотреть на все там происходящее» (Tert. De Spect. XVIII.1). Автор порицает в атлетических состязаниях то, что в результате физических упражнений происходит «непомерное развитие тела» (и нарушаются установленные Богом пропорции), в процессе кулачного боя обезображивается лицо человека («сотворенного по образу Божьему»), а от наград за состязания нет никакой пользы для человека. Отдельного осуждения удостаивается борьба, охарактеризованная как изобретение дьявола, который «искусством своим поверг ниц (elisit) наших прародителей». Действия сатаны, таким образом, в изображении Тертуллиана уподобляются действиям борца, сражающегося с человеком. Дальнейший образный ряд ярко иллюстрирует эту мысль автора: «Сами движения [борцов] змееподобны. Захваты, чтобы сковать противника, обхваты, чтобы сдавить, извивания, чтобы ускользнуть»[132] (Tert. De Spect. XVIII. 3). Мы обращаем такое подробное внимание на эти слова, потому что в «Страстях святых Перпетуи и Фелицитаты» перед нами развернется поединок в панкратионе между человеком и дьяволом, в котором найдут место описанные выше приемы.