Посмотри на меня [litres]

– Прости, если ты думаешь, что я это специально… то нет. Мне бы в голову не пришло такое подстроить, – говорила Лена.

Виталий знал, что такое подстроить просто невозможно. На подобное способна лишь судьба. Только она умеет вдруг сталкивать лбами бывших жен и мужей, любовников, детей с отцами… Лена действительно была ни при чем. Как и Кондратьев, который знать не знал, что у Виталия есть сын, вдруг решивший заняться рисованием. И что женщина, одна из многих, пришедших к нему за консультацией с вопросом «что делать?», окажется бывшей женой Виталия.

– Хорошо, приводи, – резко ответил Лене Виталий. Он хотел побыстрее вернуться к работе.

Кондратьев, Сашка. Александр Анатольевич, однокурсник, друг Севы, настоящий. Он выбрал себе другой путь – стал дорогим репетитором, а точнее переговорщиком, профессиональным «поступателем». Готовил детей в престижную художественную школу, в училище, институт. Ломил немыслимые деньги, но его ученики стабильно поступали. Сашка умел дружить с нужными людьми, включать и выключать связи, которые у него, казалось, имелись везде. Да нет, не казалось – так и было. Кондратьев поддерживал полезные знакомства и легко обрывал ставшие бесполезными. При этом не был замечен ни в одном скандале. И даже те знакомые, приятели, которые Кондратьеву стали вдруг бесполезными, не могли припомнить, с чего вдруг и когда именно он от них отдалился. Вроде бы только вчера чай пили, коньяк дорогой принес в подарок… У Кондратьева был талант вовремя войти, в нужный момент оказаться в нужном месте, за что он и требовал высокий гонорар. Родители понимали, что платят не за репетиторство, не за навык, а за связи и будущее. За открывающиеся перед их чадом возможности.

Впрочем, надо отдать должное Кондратьеву – он говорил об этом прямо, предупреждал «на берегу». Поможет не только открыть дверь, но и войти в нее, а дальше ребенок пусть сам. И, чтобы его не вышибли на первом же экзамене, просмотре, нужно заниматься. Кондратьев отправлял родителей к репетиторам – подтянуть рисунок, графику. Говорил об академизме, необходимом ремесле. Отправлял и к Виталию, но тот всегда брезгливо отказывался. Однако Кондратьев мертвого мог уговорить. Валерий, Лерик – так уж случилось – стал первым учеником Виталия. А после него было много других, пришедших от Александра Анатольевича. Таких же нервных, смотрящих в пол, неразговорчивых или, напротив, наглых на грани хамства. Тех, кто не хотел ничего, а спустя пять минут увлеченно чертил углем или стоял над расколотой вазой, чтобы рассмотреть ее получше. Тех, кому Виталий не был нужен как репетитор, а требовалось лишь убежище, полтора часа спокойствия. Кому-то из его подопечных до одури надоело сравнение с дедушкой – известным художником или дядей – знаменитым архитектором, о чем талдычили все родственники. Кто-то хотел укрыться от заполошной мамаши или деспотичного отца. Виталий как репетитор подходил тем детям, которые мечтали, чтобы их оставили в покое. Но именно такие репетиторы, которых по пальцам пересчитать, вдруг стали востребованы. Дети сами просились на уроки к Виталию.