Тоска по дому [litres]

(И в этом, думает он, проявится своего рода цикличная закономерность, потому что музыка уже дважды спасала ему жизнь. Ну, насчет «спасала» – может, это слишком громко сказано, но каждый раз, когда он падал духом ниже некуда, например в учебке, он цеплялся за песню, которую в те дни передавали по радио, или за кассету, на двадцатилетие подаренную ему Моди; он впускал эти звуки в себя, и они помогали ему перевернуть страницу и начать отсчет заново; они напоминали ему, что в его жизни не все так плохо, далеко не все).

Что касается Ноа, то она уже побывала на полюсе холода. И вернулась.

В шестнадцать лет ей все надоело. Она положила рядом с кроватью упаковку акамола. И подумала: несколько минут тошноты, и больше никаких мучений. Мама плакать не будет. Даже когда обнаружит тело. Угрызения совести? По минимуму. Папа? Интересно, сколько дней ему понадобится, чтобы прийти в себя. Два? Три? Максимум четыре. Одноклассники считают ее странной и уже два года стараются с ней не общаться. Она танцует, как мальчишка, и задает слишком много вопросов. А мир – да весь этот мир прогнил насквозь. Он безнадежен. Какой смысл жить в таком мире, в мире без любви?

Закончилось это промыванием желудка. Врач согласился не вносить в ее карту упоминание о «попытке самоубийства», что в дальнейшем помешало бы ей быть призванной в армию. (Забавно, она тогда думала, что врач делает ей одолжение.) Родители направили ее к самому дорогому психологу. И сами к нему ходили. Они договорились, что на всякий случай эту историю лучше ото всех скрыть. Люди многого не понимают, зато любят наклеивать на других ярлыки. Они будут вынуждены тратить силы на объяснения, вместо того чтобы решать настоящую проблему. Но даже через полгода никто не смог выяснить, в чем была настоящая проблема. Было сформулировано несколько правил. Дан ряд обещаний. Мама удивила ее, оставив несколько мокрых насквозь носовых платков. Психологу в качестве прощального подарка купили цветок в горшке и постарались как можно реже затрагивать в разговорах эту тему. Родители снова погрузились в удобную рутину. А она (оказалось, что у них достаточно денег, чтобы обеспечить ее всем необходимым) начала рисовать. Она выплеснула на холст все, что бушевало в душе.