Синеет речка Тара
- Автор: Домаров Константин Васильевич
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Радянський письменник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Синеет речка Тара». Краткое содержание книги:
Автор правдиво, интересно, с большой душевной теплотой рассказывает о родном ему сибирском крае, о деревне, о крестьянах. Перед читателем раскрываются разные судьбы, разные характеры людей, но всех их объединяют общие черты — трудолюбие, честность, доброта и неизменная любовь к земле, к своей Родине.
Устюгов ни с того ни с сего вдруг вспомнил сына Степана, которого вот уже без малого восьмой год носит где-то нелегкая. Как сорвался из дому, так и залился по белу свету. Счастье свое ищет, да, видно, никак не нападет на него, на счастье-то. Да и вряд ли когда нападет. «Тут оно, при родительском доме, при родной деревне и своих людях, Степаново счастье», — рассуждал Ефрем Устюгов. Сам вот он всю жизнь прожил на одном месте, в тихой Куликовке. От родителя перенял он рыбачье ремесло и не жалеет — лучшего не сыскать. Думал Ефрем Устюгов и сына приобщить к этому делу, да ничего не вышло. Другим человеком, не устюговского будто корня, оказался Степка — непослушный и своенравный. Сколько всего пережил из-за него старик. Да и теперь…
— Эх-хе! — вздохнул Устюгов и полез в карман за кисетом и трубкой. Набивая мелко рубленным табаком трубку, он с прищуром глянул на бирюзовое небо и подумал: «Ишь ты! Как бы не закоптить этакое диво…»
Затрещал крыльями петух, закукарекал.
— Тю ты, горлопан! — беззлобно заругался старик и собрался было пройти под навес сарая, чтоб взглянуть на развешенные там рыболовные снасти, но тут его окликнули. Окликнули несмело, как могут только окликать нездешние люди.
Устюгов потоптался на месте, не спеша, всем корпусом повернулся на голос. Возле ворот стояла незнакомая, нарядно одетая женщина с мальчонком лет этак пяти-шести, которого держала за руку.
Была женщина с виду совсем еще молоденькая, смуглолицая, с чернющими глазами, которые блеском своим прямо-таки удивили старика. «Вот ужо глаза!»
Неожиданно раздался звонкий, заливистый лай, и лохматый черный клубок подкатился к плетню.
— Цыть, Негра! — шумнул на собаку старик. — Пшел вон!
Собака виновато опустила голову и, ворча, отправилась в глубь двора.
— Скажите, пожалуйста, — заговорила женщина, глядя жгучими глазами на Устюгова, — не вы ли будете Устюгов Ефрем Калистратыч?
«Вот те-те! — екнуло сердце старика. — Это о н о…» Он будто давно ждал этого «оно» и вот теперь наконец дождался. Предчувствуя нечто важное, Ефрем заторопился с ответом.
— Я и есть Устюгов Ефрем Калистратыч, — сказал, с любопытством рассматривая женщину и мальчонка.
Успел заметить, что у малого глаза тоже черные, да и лицом цыгановат, как женщина. Догадался: мать и сын, не иначе. Как большая рыба и рыбешка. И от этого сравнения старику вдруг стало весело, так весело, словно ему шепнул кто такие интересные слова, каких он давненько уж не слыхивал. Сощурив в легкой ухмылке еще зоркие синие глаза, сказал женщине:
— Если ко мне — так милости прошу в избу.
И засуетился, заспешил, открывая покосившиеся, из жердочек, ворота и пропуская вперед нежданных гостей. Все это время старик чувствовал в себе праздничную радость, которая всегда предполагает и щедро накрытый стол, и живые, интересные разговоры.
Хозяйка дома бабка Катерина, с виду строгая старушка, очень, видно, обрадовалась свежим людям в их тихой избенке. Она тут же, не пытая у красивой молодайки, кто она и откуда, быстренько сварганила на стол, поставила самовар.
Чай пили с малиновым вареньем, от которого в избе сразу запахло летом.
Устюгов слазил на подызбицу и принес вяленых, похожих на щепы карасей. Рыба больше всего понравилась мальцу, и он ел ее с аппетитом волчонка, разрывая острыми, крепкими зубами.
— Ешь, ешь, пострел. Вот… — Старик выбирал побольше карася и клал перед малым. — Рыбы у нас хватит. Сколько хошь. Вдоволь…
— Осторожней, Сашок, косточкой не подавись, — предупредила женщина мальца, который, впрочем, тут же застеснялся чего-то.
— Сын, поди? — вкрадчиво спросила бабка Катерина.
— Сын, — ответила гостья, и лицо ее вдруг зарделось. Ей вроде бы неловко стало, что у нее, совсем еще молоденькой, такой большой сынишка. Она опустила черную бахрому ресниц и тихо сказала: — А что же вы, люди добрые, не спросите у нас, кто мы такие и зачем к вам пожаловали?
Старики Устюговы переглянулись: экие мы недогадливые. Дед Ефрем поскреб за ухом:
— Дык видно — из городских вы. Может, родня какая. Родни-то у нас хватает. Ого! Только вот попробуй угадай, чья ты будешь.
Женщина посмотрела своими чернющими глазами сперва на старика, потом на старушку и негромко сказала, словно боясь, что ее услышит еще кто-нибудь.
— Не знаю, как вам и сказать. Родня — не родня, а только сына вашего Степана я знала хорошо. Жил он у нас в Томске…