Синеет речка Тара
- Автор: Домаров Константин Васильевич
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Радянський письменник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Синеет речка Тара». Краткое содержание книги:
Автор правдиво, интересно, с большой душевной теплотой рассказывает о родном ему сибирском крае, о деревне, о крестьянах. Перед читателем раскрываются разные судьбы, разные характеры людей, но всех их объединяют общие черты — трудолюбие, честность, доброта и неизменная любовь к земле, к своей Родине.
Морщинистые губы ее тронула блуждающая усмешка. Как бы спохватившись, спросила у Тоне о муже. Ведь полагала, что у такой женщины муж, должно быть, очень хороший. Может, ученый, как и она. Но была очень удивлена и больше того — возмущена, когда услыхала от Тони, что муж ее бросил. Даже руками всплеснула!
— Бросить этакую-то кралю с этаким птенцом? Да где же у него, подлеца, сердце? В суд бы на него, молодчика, подать. Приструнить… Сыну-то хоть платит?
— Нет, бабушка, мы с ним не были расписаны. Да и вообще-то я не хочу от него ничего. Только вы, бабушка, уж об этом Сашеньке не говорите. Отца-то он совсем не знает, и я все его обманываю, говорю, что папа уехал в командировку.
Бабка Катерина совсем разволновалась и стала ругать отцов-подлецов, бросающих по белу свету детей. Вспомнила и про своего Степана.
— Тоже, поди, ребенка где вот так же оставил. Атлет он хороший, нечего сказать. Закрутит какой дурехе голову да и… Ведь мы же, бабы, какие? Прежде на красоту заримся да сладкого слова ждем. А наш-то Степан — он что? Красоты ему не занимать и на язык мастер.
Тоня слушала старушку со стыдливо опущенными глазами. Потом стала расспрашивать про Степана — где он, пишет ли?
— А пес его, Тонюшка, знает, — махнула рукой бабка Катерина. — Осенью как было письмо, так с тех пор ровно заплутал. Совсем парень отбился от рук, очужел. Писал, на Амуре будто, на пароходе, а теперь, може, ешо куда нелегкая занесла. Письмишко бы ему, разве, послать? А то, может, и не пишет, что мы ему не отписываем. Я-то совсем темнота, а старик отказался от Степана — сердит на него. Вот если бы ты, Тонюшка, села да написала ему от меня?..
Тоня согласилась. Бабка Катерина полезла на полку, достала синий конверт, нашла тетрадку и карандаш. Сели за письмо.
Узловатые, жилистые руки старушки покоились на столе в солнечной луже. Была она сосредоточена и диктовала так, будто разговаривал со своим сыном. Она то осторожно корила его за непочтение к родителям своим, то жаловалась на тоску-кручинушку по нем, единственном, как соринка в глазу, ненаглядном сыночке, то упрашивала, умоляла его, ветра буйного, приехать домой хоть на часок, чтоб она могла на него посмотреть своими выплаканными глазами. При этом она засморкалась в кончик платка.
— Ты бы, Тонюшка, и от себя что написала, — посоветовала. — Знакомые ведь… — Бабка Катерина подумала о том, что может случиться и такое: опомнится Степан, вернется домой, и уж тут она все и расскажет ему про Тоню. Может, они и сойдутся да будут хорошо жить, как это нередко случается в жизни. — Напиши, Тонюшка, что ты у нас вот была и Сашеньку нам оставила.
— Хорошо, хорошо, бабушка, я про все это напишу ему, — сказала Тоня, не переставая о чем-то думать.
Она будто боролась сама с собой, решая, написать ей что от себя своему Степушке или не писать. Но пускай он знает, бродяжная душа, пускай знает…
Когда была поставлена точка и Тоня облегченно вздохнула, бабка Катерина попросила ее прочитать письмо — как оно все получилось. Тоня, заметно волнуясь, тихо сказала:
— Да ничего такого, бабушка, я ему от себя не написала. Все — как вы просили. И привет от себя и от Сашеньки ему передала.
— Вот и хорошо, Тонюшка, — осталась довольна старушка. — Пускай он тама почитает да подумает. Может, образумится. Домой, может, душенька запросится.
— Ой, бабушка, — вздохнула Тоня, — а есть ли она у него, душа-то эта?
Старушка непонимающе смотрела на нее.
2
На другой день после обеда Тоня уехала. Провожали ее старики Устюговы, Саша и его новый дружок Колян, соседский мальчишка, в крапинках веснушек на тонком носу, в большом картузе и вельветовой курточке, в таких же штанишках, заправленных в голенища сапожек. В окнах домишек виднелись настороженные лица, неясные фигуры любопытных маячили возле плетней и заборов.
День выдался жаркий, с петушиным горланием, с маревом, на горизонте, где синей дымкой плыл вдали сосновый бор. Сиял под солнцем чистенький грузовичок, что шел до пристани. И шофер — молоденький вчерашний ракетчик — тоже сиял радостной улыбкой, когда Тоня, немножко грустная после прощания с сыном, садилась в кабину.
Саша не плакал, не просился с матерью в дорогу. Вместе с Коляном они с любопытством, наблюдали за тем, как два воробья с вишневыми макушками купались в луже на дороге. Они топорщились по-смешному, отчего вокруг них летели радужные брызги.
Ребята так увлеклись, что Саша не слыхал даже, как мать из кабинки тщетно звала:
— Саша! Сашенька! Сыночек!
— Помаши мамке, — тронул старик легонько руку мальца.