Начало Руси. 750–1200

Эти зверства были того же рода, которые чинились при набегах викингов в Западной Европе. Они, кроме того, напоминают о походе 860 г. Однако существенны и различия между двумя походами, различия, которые отражают изменившиеся обстоятельства жизни русов. Во-первых, число ладей в 941 г. существенно возросло. Вероятно, это была только малая часть тех 10 000 судов, о которых пишут византийские хроники, но даже если цифра Лиутпранда — «1000 и более» ближе к истине, все равно их количество более чем в два раза превышало число кораблей, принимавших, согласно источникам, участие в предшествующем нападении. Во-вторых, нападающие, несмотря на все их зверства, не могут быть названы «неуправляемой армией», как писал Фотий об участниках набега 860 г. Лиутпранду известно, что у них был вождь, «царь по имени Ингер». Из рассказа византийских хроник ясно, что в армии русов поддерживалась какая-то дисциплина. Мы уже отмечали смену тактики русов, придерживаясь которой они собирали свои суда компактной группой далеко от берега, так что находились вне пределов досягаемости для сухопутных войск. При этом, как отмечает Лиутпранд, их легкие ладьи не боялись мелководья и двигались там, где византийские галеры с глубокой осадкой не имели возможности их преследовать. В-третьих, наши византийские источники, оплакивая избиение жертв и предание огню строений, ничего не говорят о размерах награбленного добра, хотя подразумевается, что русы могли захватывать продовольствие. В 860 г., напротив, русы, по словам источников, в результате грабежей захватили «огромную добычу».[178] Возможно, есть связь между этим обстоятельством и замечанием Лиутпранда относительно того, что суда русов были маленького размера. Суда, на которых русы предприняли поход 941 г., возможно, были меньшего размера, соответственно, менее пригодны для переправки добычи, но более удобны для плавания в прибрежных водах. Это, вероятно, говорит о других целях похода Ингера (Игоря в «Повести временных лет»), отличных от тех, что были у русов в 860 г. На сей раз речь шла скорее об опустошении большой территории и устрашении византийцев, а не о набеге в поисках богатой добычи. Возможно даже, что некоторые из своих ладей русы волочили по суше, а может быть поставили их на колеса. Это объяснило бы известную из полулегендарного Жития Василия Нового последовательность пунктов, подвергшихся нападениям русов: от Гераклеи на Черном море до района Никомедии на Мраморном море.[179] Все вместе наводит на мысль о тщательном планировании операции, а тактика русов, заключавшаяся в пребывании недалеко от берега, предполагает, что они знали об ограниченных возможностях действия греческого огня.