Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Продолжу свой список русских писателей-эмигрантов: Мережковский (номинант на Нобелевскую премию) и Зинаида Гиппиус, Владимир Набоков (!) и Марк Алданов, Иван Шмелев и Борис Зайцев, Вдадислав Ходасевич (без Ходасевича не поймешь и Горького!) и Нина Берберова, Георгий Адамович и Константин Бальмонт, Вячеслав Иванов и Георгий Иванов. Блестящие юмористы — Аверченко, Теффи, Саша Черный…
К этому надо добавить еще и «красного графа» Алексея Толстого. Он уже в 1923-м, в годы НЭПа, вернулся и благополучно прожил до конца Отечественной войны, создавая талантливые произведения и, как говорили в СССР, «колеблясь только вместе с линией партии».
Недавно Дм. Быков сказал, что, в сущности, Борис Зайцев — «писатель небольшого таланта». И мне, всю жизнь читавшей и почитавшей русских писателей, стало стыдно. О Зайцеве я ничего не знаю. Прочла где-то, что он импрессионист. Просмотрела названия его книг — и сразу забыла их. А ведь Зайцев — мой современник… Умер, как говорится в энциклопедиях, в 1972-м…
Конечно, люди моего поколения читали Набокова — феноменального писателя, который создавал свои романы и на русском, и на английском…
Но какое это было чтение? Ведь долгое время Набоков был в СССР запрещен. Его знаменитую «Лолиту» уже в 1970-е я прочла в переводе на… немецкий. А книга, как известно, была написана на английском и самим автором повторена-переведена на русский… Задолго до «Лолиты» я прочитала «Защиту Лужина», и «Камеру обскуру», и «Дар», и «Приглашение на казнь». Пыталась уже в старости прочесть «Аду», но ничего не поняла — вернее, поняла, что Набоков — большой писатель, но для меня почти… инопланетянин.
А ведь и западных классиков, и моих западных современников я читала без всякой мысли о том, «мои» это писатели или «не мои»…
Думаю, что не только мы, русскоязычные, потеряли огромный слой русской литературы, но что и русские писатели потеряли не только своего читателя, но и многое другое, в том числе сознание своей «нужности».
Намного легче было эмигрантам-ученым ранга Зворыкина и эмигрантам-музыкантам, хотя композитор С. С. Прокофьев вернулся в Россию уже в 1933-м, а окончательно поселился в Москве в 1936 году. И не по «личным мотивам», как об этом тогда говорили, не по воле одной из жен, а потому что хотел жить в России, пусть и в большевистской России…
О немецкой эмиграции после прихода к власти Гитлера я уже писала, она тоже была невиданно массовой — бежали из страны отнюдь не только евреи.
Однако, в отличие от большевиков-ленинцев, нацисты очень неохотно выпускали из страны своих жертв — буквально цеплялись за каждую знаменитость.
Пример тому — дело видного либерального публициста Карла Осецкого, брошенного в концлагерь. Освобождения Осецкого требовала общественность всего мира. Ведь его посадили за… слова. За его антифашистские статьи, за его книги и выступления. В 1936-м Осецкому дали Нобелевскую премию мира. Ничего не помогло. Гитлер запретил вручать «Нобеля» без его… разрешения — об освобождении из концлагеря не могло быть и речи.
В Майеровской (немецкой) энциклопедии сказано, что К. Осецкий умер в 1938 году от «последствий заключения в концлагере». (Мне казалось, что он погиб в Дахау.) Левый интеллигент разделил судьбу «пролетов» — немецких пролетариев-коммунистов…
Казалось бы, эмиграция из Германии станет куда более массовой и уж во всяком случае более легкой, нежели эмиграция из России. В Германии нет таких расстояний, как у нас. Германия окружена развитыми демократическими странами. Наконец, она испокон века славилась своими инженерами и техниками, своими учеными и мастерами. Казалось бы, немецких специалистов повсюду с руками оторвут.
Ничего подобного не произошло.
Мир только-только пережил мировой экономический кризис 1929–1932 годов (Великую депрессию), и никто не желал, чтобы инженеры и врачи из Германии в порядке конкуренции заняли места в солидных фирмах сопредельных стран — ведь там были свои специалисты.
Впрочем, и сама немецкая интеллигенция, как оказалось, была не готова куда-то бежать. До поры до времени надеялась переждать лихие времена — авось Гитлер образумится. Ведь он сразу расправился со своими штурмовиками-хулиганами, убил Рема.
Разумеется, так думали не все. Главный немецкий гений, любимец тогдашней Германии, несравненный драматург, режиссер, писатель, новатор, сама душа театра Бертольд Брехт сразу же покинул свою Германию, уехал из страны вместе с женой, актрисой Еленой Вайгель, с композитором, сочинителем музыки для его спектаклей Куртом Вайлем, со всей своей прославленной труппой актеров и единомышленников-новаторов.