Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Трудно себе представить, каким знаменитым был Бертольд Брехт не только в Германии, но и во всем мире! Его «зонги» (песни) пели на всех континентах, на разных языках. Но и смысл, и мелодия всегда были одни и те же: нет — войне, нет — несправедливости, нет — угнетению. Нет! Нет! И нет!
Мировую известность Брехта я сравнила бы со всемирной славой Горького.
Тем печальнее сравнивать, как они по-разному распорядились и своей известностью, и своей славой.
Мне могут сказать, что и Горький, и Брехт давно забыты и у себя на родине, да и повсюду.
Тем не менее напомню: Горького уже много десятилетий, как не читают нигде, а многие — как, к примеру, я — откровенно не любят, мягко говоря. А вот знаменитый театр на Таганке (театр Любимова) начал с того, что молодые актеры, еще не имея крыши над головой, поставили пьесу Брехта «Добрый человек из Сезуана», и она прозвучала как нельзя более актуально — совсем в другое время, в совсем другой стране. Мне кажется, что и Константин Райкин, и его театр остались верны памяти Брехта, памяти его героя — неунывающего молодого бунтаря, веселого и отчаянного, справедливого и бесшабашного парня по имени Микки-Мессер (в переводе — Мишка-Нож). Песни Микки-Мессера и сейчас звучат современно. Так же как и рассуждения другого персонажа Брехта — Матушки Кураж, маркитантки, которая и дня прожить не может без… войны. И рассуждает она о том, как трудно, хлопотно и утомительно… готовить каждую новую войну. Сколько сил и умения надо приложить, чтобы люди, можно сказать за здорово живешь, покинули свои дома, семьи, друзей и пошли бы… убивать других людей. Сколько труда и сил требуется для разжигания войны. И совершать эти усилия надо ежедневно, ежеминутно, действуя и открыто, и исподтишка…
Если бы я могла начать жизнь заново — я посвятила бы ее пропаганде Брехта.
К сожалению, таких как Брехт, знаменитых людей, верных своим убеждениям в гитлеровском рейхе оказалось не так уж и много.
Философ Хайдеггер, особо почитаемый в СССР в 1960–1970-е, не только остался в стране и продолжал профессорствовать, но и вступил в нацистскую партию НСДАП. Попутно он предал свою любовь, еврейку Ханну Арендт. Безмерно талантливая Арендт эмигрировала в США, стала профессором в Принстонском университете и написала книги, которыми после войны зачитывались во всем мире: «Ситуация зла», «Истоки тоталитаризма» и «Банальность зла, или Эйхман в Иерусалиме».
Третий в блистательной плеяде немецких философов — Ясперс — осудил Хайдеггера. Он, хотя и остался в Германии, но был лишен кафедры, а после разгрома нацизма не подал руки Хайдеггеру.
Большой актер, мировая величина — Густав Грюндгенс, сыгравший и Гамлета, и шиллеровского Валенштейна, и Мефистофеля, — остался на сцене и при Гитлере. А ведь он был кумиром передовой немецкой молодежи 1930-х. Клаус Манн, сын Томаса Манна, проклял его в своем романе «Мефистофель».
Но что толку?
Продолжали свою концертную деятельность и гениальные немецкие музыканты, дирижеры и исполнители — Фуртвенглер, Караян, Бем, Краусс. В Байрейте — на малой родине Вагнера, — на празднествах в честь великого немецкого композитора в почетной ложе восседал сам нацистский фюрер, млея от восторга перед покойным гением.
Пошла на службу к фашистам и, так сказать, рядовая немецкая интеллигенция. Запылали костры из книг еврейских писателей и писателей-неевреев — демократов. Разжигали эти костры не простые мастеровые, а студенты и профессора немецких университетов. Они же срывали картины художников-новаторов со стен картинных галерей.
Возмездие пришло намного позже…
Я еще помню, что до 1933-го, до того, как власть в Германии захватил Гитлер, люди гордились тем, что получили дипломы в Марбурге или в Геттингене… А вот после 1933-го никому и в голову не приходило похвастаться, что он закончил один из немецких университетов, — тогда гордились дипломами либо Оксфорда, либо Кембриджа, либо дипломами одного из американских вузов.
Однако моя тема не интеллигенция в нацистской Германии, а эмиграция. Я пишу не об оставшихся в нацистском «рейхе», а о покинувших его.
Знаменитым немецким эмигрантом наряду с Брехтом стал Эрих Мария Ремарк — и как раз в годы своей мировой славы. В 1929 году Ремарк написал самый известный в мире антивоенный роман «На западном фронте без перемен» и тогда же был проклят немецкой реакцией как пацифист.
До этого красивый, светловолосый молодой человек из Оснабрюка отважно воевал на передовой, был много раз ранен, лежал во фронтовых лазаретах, снова возвращался в строй. Но более сильного, выразительного романа, проклинавшего войну, еще не было написано.