Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Но вернемся снова в Крым 1920 года. Уплыли из Крыма два младших брата Булгакова. Оба оказались во Франции. Один из них стал ученым-биологом, работавшим в знаменитом Пастеровском институте.
Убили в Крыму сына известного писателя Ивана Шмелева, автора хрестоматийного рассказа «Человек из ресторана». Шмелев, безусловно, принадлежал к демократическому крылу русской интеллигенции. Он просил, умолял, чтобы его сына — 25-летнего офицера, к тому же больного, — отпустили с миром… Ничего не помогло.
Известны и имена главных крымских карателей-большевиков: это неистовая Землячка и не менее ретивый Бела Кун. Землячку (она из России, что называется, местного разлива) иначе, чем фурией, не называли. Венгр Бела Кун ей ни в чем не уступал.
Когда произошла крымская трагедия, мне было годика два-три. Но вот колесо истории повернулось несколько раз. Кажется, 1939 год. Я сижу на бревнах возле какой-то халупы, именуемой дачей, которую сняла на лето моя мама и поселила там меня, студентку, на все каникулы. В тот день ко мне приехала из города погостить Агнесса Кун — дочь того самого неистового злодея Белы Куна…
Самого его уже нет в живых: его замучили, убили, расстреляли в 1937-м на Лубянке. Убили и жену Куна — мать моей подруги. А в то лето их дочь Агнесса старается вызволить из лап НКВД своего мужа — тоже венгра, писателя Гидаша.
Скажу наперед, Агнессе это удастся. До самой смерти Гидаша (он умер в преклонном возрасте) она проживет с ним в мире и согласии много лет в Москве, а потом в Венгрии, в охраняемом особняке.
Однако в 1939 году прекрасное будущее Агнессы покрыто мраком неизвестности. Тем не менее она держится прекрасно. И помню, как сейчас, старается вытянуть из меня историю крымской трагедии в пересказе знаменитого дореволюционного юмориста Аркадия Аверченко. Книгу Аверченко «12 ножей в спину революции» напечатали и пустили в продажу по распоряжению самого Ильича. Она у меня есть. Но в руки Агнессе я ее не даю — уж слишком убедительно и в то же время издевательски и смешно Аверченко пишет о «кровавом», гнусном Бела Куне…
В довершение всего скажу, что моя дружба с Агнессой длилась недолго, хотя и была весьма тесной и бурной… Обычно я сама выбирала себе подруг, но на сей раз это был выбор Агнессы. Сперва выбрала, потом отвергла — таков был фирменный стиль этой сильной женщины. Для чего-то я была ей нужна, а потом стала ненужной. Бог с ней. Я ей все же признательна: Агнесса научила меня любить поэзию Серебряного века, любить Блока.
Однако история моей дружбы с Агнессой Кун — это всего лишь вставной эпизод, вернусь к основной теме. К теме эмиграции.
Недавно, уж не знаю почему, я выписала на листке бумаги фамилии известных русских писателей, оказавшихся за рубежом, в эмиграции. Выписала и ужаснулась…
Бунин! Куприн!
Без Бунина, лауреата Нобелевской премии, вообще невозможна история русской литературы…
Куприн. На мой взгляд, его «Поединок» — один из лучших романов ХХ века, а «Белый пудель», может быть, лучший рассказ, написанный после Чехова. Даже без сентиментального «Гранатового браслета» русской литературе не обойтись…
Произведения Бунина, пусть не все, вернулись к нам, слава богу, в годы оттепели: в середине 1950-х в издательстве «Правда» вышло собрание его сочинений в пяти томах. Какой это был праздник для всех нас! Особенно радовался, насколько я знаю, Твардовский! Еще бы!
К сожалению, страна так и не увидела Ивана Алексеевича вживую, хотя и было известно, что писатель не прочь переехать в Россию. К Бунину послали Константина Симонова: к «белому рыцарю» — слугу «красного вождя», пусть и отдавшего концы…
Бунин не вернулся. Куприн приехал. Вернулся старик, сломленный человек, кажется, сильно пивший, — все равно верные ленинцы-литераторы возмущались его приездом. Сама слышала их негодующие речи.