Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Так, - заговорила я, пытаясь отодвинуться, насколько это было возможно, - даже не ду…
Всем своим видом показывая, что плевать он хотел на мои возражения, Антуан протянул свободную руку и схватил меня за грудь.
От возмущения и боли - рука у него оказалась цепкая, и прикосновения меньше всего можно было назвать приятными, - я задохнулась, не зная, какое из матерных слов, мигом пришедших на ум, вываливать на этого соблазнителя первым, но ни одно из них мне не потребовалось. Не прошло и секунды, Антуан даже не успел победно ухмыльнуться, как тут кто-то схватил его за шкирку и с силой оттащил. Я не разобрала в темноте, кто был моим неожиданным спасителем, и успела подумать, что так кстати вернулся Наполеон, но тут приземистая тень, продолжавшая держать слабо трепыхающегося Сен-Жюста, наставительно произнесла голосом Марата:
- Гражданин, мне кажется, вы ошиблись адресом.
- Ч… что? - Антуан попытался ударить наугад, но не тут-то было, его занесенный кулак тут же перехватили. - Да кто ты вообще…
- Твой ночной кошмар, - пообещала тень, и в следующую секунду Антуан, подстегнутый хлестким хуком в скулу, полетел куда-то в кусты. Обомлевшая, я проследила за ним взглядом, а потом перевела взгляд на Марата, который вышел на свет, демонстративно отряхивая ладони, оглядел меня с ног до головы и хмыкнул:
- Отличный наряд.
- Да… я… вы что тут делаете? - окончательно теряя связь с реальностью, вопросила я. - Вы как тут оказались?
- Да будет тебе известно, - Марат поправил на шее галстук, - я тут рядом живу. Решил заглянуть на огонек.
- Вот как? - я уже слабо себя контролировала и поэтому несла все, что приходило мне в голову. - А куда вы позавчера подевались? Я ждала, что вы появитесь, хотела поговорить…
- Ах да, - вспомнил он. - Замечательное представление в Конвенте. Я бы снял шляпу, но, - он мотнул непокрытой головой, - у меня ее нет. Однако вышло лучше, чем я ожидал. Все-таки я в тебе не ошибся.
- Ну, рада слышать, - язвительно произнесла я, упирая руки в бока. - А потом вы просто взяли и растворились!
Марат поглядел на меня так, как будто я - неразумное дитя, ставящее родителям в претензию, что небо голубого цвета.
- Не растворился я, - снизошел он до объяснения. - Я просто спать ушел. Решил, без меня эти индюки как-то справятся. А что, я должен был бежать к тебе и целовать в обе щеки?
Последняя фраза меня обожгла, как раскаленный уголь, и я, даже не пытаясь скрыть свою обиду, отвернулась.
- Ничего вы мне не должны, - ответила я глухо и подняла голову, чтобы слезы, если они вдруг появятся, не вытекли из глаз. Марат недолго молчал, предоставляя мне слушать слабое шевеление и сдавленную ругань, доносящуюся из кустов.
- Если честно, я того же мнения, - наконец сказал он, когда мне стало ясно, что вряд ли Сен-Жюст в ближайшие полчаса сможет выбраться на дорожку. - Но я, как видишь, тут. И пришел сюда не ради того, чтобы еще раз посмотреть на все эти рожи, на которые могу любоваться каждый день с десяти утра и до позднего вечера.
- И ради чего вы сюда пришли? - не поворачиваясь, спросила я.
Меня схватили за плечо и с силой развернули - резко, но на удивление не больно. Я даже не вскрикнула.
- Не пытайся казаться глупее, чем ты есть, - тихо и очень убедительно заговорил Марат, подступаясь ко мне совсем близко. - Иногда у тебя неплохо получается, но меня не проведешь. Мы уходим отсюда.
- Что? Уходим? - от шока я не могла понять смысл его слов, они казались мне простым набором звуков.
- Именно, - подтвердил он. - Прямо сейчас.
- Но я… меня ждут…
- Я сказал, уходим.
Свои слова он подкрепил таким взглядом, что у меня пропала всякая охота качать права. Обернувшись в последний раз на дом, где продолжал гореть свет и откуда доносились слабые звуки музыки, я покорно пошла вслед за Маратом, как овца, бредущая на заклание. Чему-то усмехаясь, он вывел меня через заднюю калитку, и выпустил мою руку, только оказавшись на улице.
- Там все равно было скучно до невозможности, - сказал он, заметив мое уныние. - Хочешь веселиться - я тебя отведу.
- Просто там был… - я хотела рассказать про Наполеона, но подумала, что он не поймет, и вздохнула. - Ладно, неважно.
- Вот и я так думаю, - бодро сказал Марат и направился вперед по улице. - Эй, ты идешь?
Как будто у меня был выбор.
Расстройство мое рассеялось весьма скоро, примерно через полчаса, когда меня завели в какое-то захудалое кафе и от народных щедрот угостили коньяком. Хозяин, протиравший стойку с таким рвением, будто стремился проделать в ней дыру, узнал Марата в лицо и без лишних слов налил ему обыкновенной воды. Я удивилась:
- Вы не пьете?
- Не имею привычки, - ответил он. - И считаю, между прочим, что употребление спиртного - вредное и совершенно бессмысленное занятие.
- Но меня-то вы угощаете.
- Если бы был хоть какой-то смысл тебя переубеждать, - он пожал плечами и глотнул из стакана, - то я бы обязательно начал это делать. Но сейчас это бесполезно, ты только обидишься и испортишь вечер.
- Вы совершенно правы, - сказала я и с удовольствием попробовала коньяк. Тот оказался замечательным, терпким и на удивление мягко дающим в голову, причем в полной мере я оценила эффект, лишь выйдя на улицу и несколько раз вдохнув полной грудью.
- Лето, - вдруг сказала я, повернувшись к вышедшему за мной Марату. - Лето пришло, чувствуете?
- С самого утра.
- Это так здорово! - с внезапным воодушевлением воскликнула я и принялась кружиться на месте, наблюдая за тем, как развевается в воздухе моя юбка. Даже то, что меня сейчас наградят очередным ядовитым замечанием, не смущало меня - мне было так хорошо и вольно, как не было, наверное, еще никогда в жизни. В какой-то момент я даже перестала понимать, я ли кружусь в лете или лето кружится вокруг меня - Марат оказался рядом, чтобы поддержать, когда я оступилась и едва не упала.
- Будет тебе уже, - удивительно, но он не был настроен язвить. - Пойдем.
Я не была уверена, есть ли у него какая-то цель, но меня это заботило меньше всего. Стоять на месте все равно было невыносимо, так не все ли равно, куда идти?
- Когда приходит лето, - вдруг заговорила я, не зная, с чего вдруг решила поделиться воспоминаниями со своим спутником, - я всегда вспоминаю, как мы с отцом пошли на “Волшебную флейту”.
- В оперу? - уточнил Марат удивленно.
- Да. Тогда тоже только что пришло лето, было тепло, а я была совсем маленькая…
- Маленькая?
- Ну да, - ответила я, недовольная тем, что мне не дают рассказать до конца, и недоумевающая, с чего он вдруг прицепился к этому слову. - Мне было года два. Может, три.
Слова теснились у меня в груди, не находя выхода, и я не знала, как описать все то, что сейчас неожиданно ярко всплыло у меня в памяти. А Марат не дал мне больше и слова сказать - неожиданно оказался передо мной и с опаской заглянул мне в лицо, будто стараясь найти там признаки смертельной болезни, внимательно посмотрел в глаза, разве что в рот и нос не заглянул. Я опешила.
- Что это с вами?
- Вроде нормальная, - бормотнул он себе под нос и схватил меня за запястье. - И пульс в порядке…
- Да что такое-то? - спросила я, не на шутку опасаясь, что Марат теперь уж не притворно, а по-настоящему сошел с ума. Он долго изучающе смотрел на меня, прежде чем произнести слова, от которых у меня внутри все провалилось куда-то в темную бездну:
- “Волшебная флейта”, девочка моя, вышла два года тому назад.
“Провал”, - подумала я и поняла, что не преувеличиваю. Это был провал даже хуже тулонского - если Наполеона еще можно было заговорить и отвлечь, то отвязаться от Марата было делом заведомо безнадежным.
- Ну… я, наверное, перепутала…
- Не перепутала, - убежденно заявил он. - Ты весь вечер напеваешь мелодию оттуда. Вот эту, - он напел сам, и я, чисто машинально отметив, что слухом его при рождении не обделили, ощутила, как мое лицо медленно заливает краска. Мало того, что хожу и пою весь день, при том, что пение мое без бутылки слушать очень тяжело, так теперь еще и влипла по самые уши и не знаю, как выпутаться…