Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Скажи мне, пожалуйста, честно, - вкрадчиво попросил Марат, продолжая в упор смотреть на меня, - ты кто?
Огромным усилием я заставила себя не смотреть ему в глаза, но это было бесполезно - даже без прямого контакта меня прожигали насквозь. Не зная, что ответить, я опустила голову в глупой надежде, что все успокоится как-то само собой. Но если когда-то, в самом начале нашего знакомства мне могло так повести, то сегодня однозначно был не мой день.
- А я давно думал, что с тобой что-то не так, - не дождавшись ответа, сказал Марат. - Подозревал.
- О чем вы? - спросила я, понимая, что откровения не избежать.
- Я, видишь ли, неплохо… ну, не буду скромничать, хорошо осведомлен о природе вещей. Невооруженным взглядом видно, что твоя природа - иная, чем у всех прочих. Я понятно объяснил?
- Вроде да… - прошелестела я.
- Глаза редко меня обманывают, - резюмировал он, осторожно беря меня за подбородок и заставляя посмотреть на него. - Да не трясись ты так. Кто ты?
- А у вас есть идеи? - как всегда в минуты сильного волнения, во мне проснулась наглость. В нормальном положении я бы ни за что не заговорила с Маратом таким тоном, но сейчас я была способна решительно на все. Он даже не стал размышлять и выпалил сразу:
- Ответ напрашивается. Путешественница во времени.
Сказано это было так безмятежно, будто он угадывал, что сегодня на ужин. Он даже не улыбнулся и продолжил смотреть на меня серьезно, не мигая. Я обмерла, будто он ударил меня в грудь чем-то тяжелым.
- Вы так спокойно об этом говорите?!
- О, получается, - он улыбнулся, - я сделал правильный вывод?
- Да, но… - у меня наконец нашлись силы отойти, и я сделала это, ощущая, как по мере увеличения дистанции между нами мне становится легче говорить, - ни один человек не сказал бы это так… как будто это само собой разумеется?
- Почему?
- Ну… - я всегда изумлялась способности Марата поставить в тупик самым простым вопросом. - Ну… испугался бы, что его сочтут сумасшедшим…
Марат расхохотался, громко и от души, и я втянула голову в плечи, осознав, до чего нелепо звучало сказанное мною.
- О да, - сказал он, отсмеявшись, - я так похож на человека, который боится быть принятым за сумасшедшего, верно? В моем так называмом безумии все-таки есть один несомненный плюс.
- Говорить все, что хотите?
- Именно, именно, - согласился он. - Ну так чего мы стоим? Ты идешь со мной или теперь убежишь, когда я тебя раскрыл?
Вопрос он задал с ребяческой улыбкой, как будто он - мальчишка, разгадавший хитроумный ребус и до крайности довольный собой. Против воли я хихикнула. Правду говорят, что мужчины не взрослеют…
- Да иду я с вами, иду, - сказала я и тут же оказалась рядом с ним. Мы продолжили свой путь неизвестно куда, но шагать мне стало неожиданно легче, будто я сбросила какой-то тяжелый панцирь, надежно защищавший меня, но успевший уже порядком утомить.
Все шло замечательно, замечательно, замечательно, и Наполеоне не был бы собой, если б не поделился своим счастьем с новым приятелем. С трудом отыскав непочатую бутылку шампанского и два бокала, он подбежал к Огюстену и с чувством произнес:
- Спасибо тебе.
- Мне? - Огюстен отвлекся от беседы с братом (Наполеоне чуть дар речи не утратил, когда понял, что сухопарый хлыщ, по его милости облившийся вином - и есть Неподкупный). - За что?
- Эта девица просто чудо, - понизив голос, сообщил ему Наполеоне. - Всего пять минут, а она уже…
- Она уже что? - Огюстен как-то разом напрягся. - Что?
Не придавая значения тому, что у приятеля сжались кулаки, Наполеоне беспечно ответил:
- Одарила меня своей благосклонностью… если ты понимаешь, о чем я.
Последняя фраза сопровождалась выразительным поднятием бровей. Огюстен ощутимо взбледнул и приготовился что-то ответить, но Наполеоне решил не терять даром времени и, бросив “Давай потом поговорим”, выбежал обратно в сад.
В душе все пело, даже потеря шляпы, не дававшая ему покоя третий день, не казалась уже поводом для существенной печали, и Наполеоне, разве что не напевая, устремился к знакомой скамейке. План действий созрел мгновенно: дать веселой девице еще принять на грудь, еще поцеловать, закрепляя успех, а потом отвести кратчайшим путем до ближайшей гостиницы. Ни одного препятствия выполнению задуманного Наполеоне не видел, как ни перебирал план сверху донизу, но оказалось, что чего-то он все-таки не предусмотрел. Или не смог поверить, что такое вовсе возможно. Но высшие силы, очевидно, решили, что для Наполеоне хватит счастья на сегодня, и поэтому, когда он подошел к скамейке, девицы на ней не оказалось.
- Милая? - осторожно позвал корсиканец, все еще теша себя надеждой, что девушка решила поиграть с ним в прятки. - Милая, ты где?
Имени ее он не мог припомнить, хоть убей. Кажется, она и вовсе его не называла, а если и называла, то Наполеоне успел его уже позабыть. Поэтому, повторяя на все лады “милая” и “хорошая моя” он обошел скамейку, оглядел все вокруг и вдруг заметил, что ветки розовых кустов слегка подрагивают.
- Ага, - сказал он с выражением охотника, почуявшего добычу, - я тебя нашел.
Игриво усмехнувшись, он поставил бутылку и бокалы на скамью и подошел к кустам, в любой момент готовясь к тому, что девица сейчас со смехом выскочит на него. Интуиция не подвела, и на дорожке совсем скоро показался (или вывалился на нее) человека, но это была вовсе не девушка, а какой-то разряженный парень, чье смазливое лицо успело уже примелькаться Наполеоне на ужине. Парень был пьян вдрызг, и разило от него так, что корсиканец невольно закашлялся.
- Опять ты, - высказался парень и, обогнув обомлевшего Наполеоне, плюхнулся на скамейку.
- А… а где… - от удивления тот даже забыл французские слова, на ум лезли только итальянские, преимущественно ругательства. - А где… она?
Парень поднял осоловевшие глаза.
- Кто?
- Ну… она, - Наполеоне было стыдно признаться, что он даже имени своей мимолетной знакомой не помнит, и парень закономерно его не понял:
- Здесь есть я. А где она - понятия не имею.
Прежде чем Наполеоне успел его остановить, он схватил бутылку и с явным наслаждением приложился к горлышку. Впрочем, как печально подумал корсиканец, в шампанском не осталось никакой нужды - как в сказке, незнакомка по мановению волшебной палочки за несколько минут умудрилась превратиться в мутного молодого пьянчугу, уничтожавшего пенистую жидкость с такой же легкостью, как воду. Печально вздохнув, Наполеоне сел рядом с парнем на скамейку и, отобрав у него бутылку, наполнил бокал.
- Точно ее не видел? - тоскливо спросил он. Его сосед даже не стал отвечать и просто помотал головой. Наполеоне глотнул шампанского и, подняв голову, устремил взгляд на небо. Может, девица просто улетела, распахнув крылья, как птица?
Тучи немного разошлись в стороны, и Наполеоне увидел звезду - всего одну, но необычайно яркую. Звезда поблескивала, словно подмигивая ему, и у корсиканца захватило дух от столь же простой, сколь и невероятной мысли, которая неожиданно его осенила.
Ресторанчик, куда завел меня Марат, был сумрачен и полупуст. Здесь не было слышно гомона пьяных голосов, только негромкие разговоры и тихое бренчание музыки - играл пожилой мужчина, сидевший в углу и терзавший какой-то гибрид гитары и лютни. Мы сели за свободный стол, и Марат сразу же пытливо уставился на меня.
- Ты удивлена?
- Немного да, - ответила я. - Вы так легко мне сказали…
- На самом деле, этому есть причина, - он откинулся на спинку стула и сложил на груди руки. - Как-то раз, года три назад, когда на меня точил зуб весь королевский двор, мне пришлось удирать от солдат через канализацию. Я залез в люк в конце восемнадцатого столетия, а вылез из него на рубеже двадцатого и двадцать первого.
Когда мне было восемь лет, и я вместе с мамой приехала в Париж. Я прикрыла глаза, не веря, что все оказалось так просто.
- Даже не знаю, как описать свои ощущения от этого момента, - Марат устремил задумчивый взгляд куда-то мне за голову. - Но, что удивительно, я даже не особенно удивился. Скорее обрадовался тому, что нашел такое замечательное убежище. И решил пойти погулять…