Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors
- Автор: Денcмор Джон
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Delacorre Press; Bantam Doubleday Dell Publishing Group; 666Fifth Avenue, New York, New York 10103
- ISBN: 0-385-30033-6
- Переводчик: Антон Яковина
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors». Краткое содержание книги:
Затем, в шестидесятых, они стали крушить рок-пластинки в эфире, ломая диски прямо пред микрофонами. И сжигать их на больших кострах. Позже, в семидесятых, лицемерные христианские телепроповедники обвиняли Битлз в совращении молодежи посредством сатанинских изречений, тайным образом записанных на их пластинках.
И я был ударником в особенной группе, которая целеустремленно закапывалась в темную, скрытую сторону человеческой натуры. Вводила слушателей в состояние одержимости!
Или, как писал Джон Стинкни:
Группа не льстит морю безымянных лиц перед огнями рампы… The Doors — это не радостные, забавные хиппи, которые с улыбкой протягивают вам цветочки; они орудуют ножом с холодным и вселяющим ужас острием. The Doors — в прямом родстве с нашей национальной склонностью к жестокости и насилию…
Февраль 1968
Синдром третьего альбома.
Обычно у группы есть достаточно песен в репертуаре, чтобы записать один, может быть, два альбома, — пояснял как-то Робби. — А затем происходит следующее: они отправляются в тур, и времени, чтобы сочинять новые, у них не остается. Так что, когда дело доходит до третьего альбома, вы обнаруживаете, что пытаетесь досочинить материал уже в студии, и это сказывается на всем.
Несколько месяцев спустя после фиаско в Нью-Хейвене, мы, наконец, начали репетировать. Запись была уже на носу, и мы попали под давление обстоятельств. В итоге мы полезли в студию, не имея достаточно готовых песен, чтобы набралось на целую пластинку. Писать новые и доводить их до кондиции, как мы привыкли, было просто некогда. The Doors, в конце концов, привели в движение гигантскую бизнес-машину, с адвокатами и менеджерами, она набирала ход, движимая своим собственным диким импульсом. Прощайте, милые радости творчества ранних дней. Успех начал восприниматься, как убегающий поезд — и мы не могли его замедлить.
Однажды вечером на студии «TT & G» в Голливуде, где мы записывались за $100 в час, Пол Ротшильд взял нас всех за руки и вытащил из звукорежиссерской кабины в помещение студии, чтобы произнести одну из своих маленьких речей. Он сказал, что нам скоро понадобится хит, и что “Hello, I Love You”, с плотной аранжировкой — это то, что надо. Мы сочинили песню уже давно, но аранжировку к ней так и не подобрали.
В итоге она превратилась в очень нехарактерную для нас вещь с тяжеленным гитарным звуком, искаженным новомодной электронной игрушкой, фузз-боксом. Вдобавок Робби предложил изменить всю ритмическую структуру и подобрал цепляющий ритмический ход а-ля “Sunshine Of Your Love” Cream. Мне очень нравился текст, но новая аранжировка казалась надуманной. Когда песня вышла на первое место в хит-параде, я был сбит с толку.
Я взял выходной на вечер и отправился в кино на фильм «2001: Космическая Одиссея». Сюжет разворачивался медленно, но подождать стоило — как в случае с индийскими рагами. В конце у меня мурашки пошли по телу, сам не знаю, почему. Я не мог избавиться от ощущения, что смотрю нечто такое, что со мной уже было. Реинкарнация или типа того. Дежавю.
В другой раз в студии, после того, как мы с Робби закончили наш пятнадцатиминутный перерыв на медитацию — привычка, которой мы следовали на протяжении нескольких лет — Джим опять начал ездить мне по мозгам, упрашивая, чтобы я сыграл на своих барабанах нечто предельно простое, базисное и примитивное. Он приставал ко мне не в первый раз, и до сих пор я отнекивался, потому что мне хотелось играть сложные ритмические рисунки. Зря, что ль, столько лет джазу-то учился! В конце концов я сдался и начал играть наитупейший бит из всех, какие знал, ⁴⁄₄, а Джим запел: «Пять к одному, бейби, из пяти один, ни один отсюда не уходит живым». Робби подобрал гитарный рифф, Рей вписался с органом, и мы получили нечто по-настоящему мощное.
— Что означает «один к пяти», Джим? — спросил я.