Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors
- Автор: Денcмор Джон
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Delacorre Press; Bantam Doubleday Dell Publishing Group; 666Fifth Avenue, New York, New York 10103
- ISBN: 0-385-30033-6
- Переводчик: Антон Яковина
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors». Краткое содержание книги:
Вывалив на стол все содержимое наших карманов, они дали нам по монетке и указали на телефон на стене.
На грани слез от боли и ярости, я набрал номер адвоката группы, Макса Финка.
— Макс, я заплачу любые деньги, но этот коп должен положить значок!
Проделав полный набор унизительных процедур: фото анфас-профиль, отпечатки пальцев, осмотр наших задних проходов на предмет спрятанных наркотиков — они отправили нас в «обезьянник».
Когда решетки захлопнулись, мы взглянули друг на друга и расхохотались. Мы выглядели так жалко, что это было даже смешно. Я начал делать свои йоговские упражнения и стал на голову, что было легко, поскольку пол был покрыт толстой резиной, дабы кто-то из оказавшихся здесь алкоголиков ненароком не поранился. Периодически кто-нибудь из наших коллег-сокамерников вставал и справлял нужду в унитаз, торчавший из стены. Вдруг меня осенило.
— Слушай, а можешь показать пару фокусов охраннику? Может, ему понравится и нас скорее выпустят из этой резиновой жопы?
— Хей… хей… я фокусник… Монетки не найдется?
Охранник подошел поближе и уставился на Джордана сквозь решетку.
— Что?… А ты не врешь?… Уф… Ну, на…
Он протянул Джордану четверть доллара. Джордан подул на ладонь. Четвертной испарился, и Джордан вытащил его у парня из уха.
— Как ты это делаешь? Круто, слушай!
Я годами наблюдал, как работает Джордан и знал, как делается большинство трюков, но очень уважал его за талант. Close up magic — фокусы с мелкими предметами, которые исполняются прямо перед глазами зрителя — это настоящее искусство. Не чета всяким там иллюзионам с перепиливанием человека пополам, реквизит для которых можно купить в любой «лавке волшебника».
— Я вижу, вы нормальные пацаны. Зря вас сюда засунули. Я выясню, что можно сделать.
Это был первый дружеский голос, который мы услышали за весь вечер. К шести утра нас выпустили. Мы забрали машину Робби со штрафплощадки, заплатив шестьдесят гребаных долларов и уехали в Саторивилль. Восстанавливать нервную систему.
Глава 11.
Tell All The People
Скажи Всем Людям
Лос-Анджелес, 1978
Я меряю сцену шагами взад-вперед. Вид у меня надменный, волосы коротко острижены и зализаны назад бриолином. Пегги ненавязчиво предложила мне постричься. Она сказала, что музыканты — народ «внутренний», они прячутся за своей музыкой. А актеры наоборот — «все наружу». Их инструменты — это их тела, и если ты в самом деле хочешь быть актером, сказала она, наверное, тебе стоит прибрать волосы с лица.
Я постриг свои длинные волосы рок-музыканта. Для Пегги Фейри я сделал то, что наотрез отказался сделать для своего отца, много лет назад. Я знал, что повстречал лучшего преподавателя актерского мастерства в наших краях, и доверял ее чутью.
Это забавно: надеть костюм-троечку, пальто, перчатки — и притворяться кем-то другим. И при этом мне так страшно, что я думаю, как бы от ударов моего сердца не поотлетали пуговицы на рубашке.
В этот момент я определенно испытываю больший страх сцены, стоя перед дюжиной людей в классе, чем тогда, когда я стоял перед двадцатитысячной толпой на сцене Madison Square Garden вместе с The Doors.
Четверг. Вечернее занятие для продвинутых учеников. Первая сцена. По идее, я не должен так волноваться, ведь я уже целых полтора года отходил на дневные занятия и думаю, что кое-чему научился. Но в классе напротив меня сидят настоящие актеры, звезды: Аннета О'Тул и Джефф Голдблум, вот-вот должен появиться Шонн Пенн, все они тоже берут уроки у Пегги Фейри, и я отчаянно робею, представляя, как выглядят в их глазах мои дилетантские потуги.
Мой выход. Партнер по сцене произносит монолог, и я слушаю его со снисходительным выражением лица, сидя на оттоманке.
Я выдаю свои первые реплики, встаю, делаю пару шагов влево по сцене. Там стоит мольберт с портретом, я с подозрительностью вглядываюсь в холст. Мой партнер отвечает, в его тоне звучат робкие нотки, и эти нотки включают кнопку в душе моего персонажа:
— Что у нее с лицом? Вы, должно быть, понарассказывали ей всяких ужасов, — грубо бросаю я.
Класс взрывается хохотом. Они смеются не надо мной, а вместе со мной над моим персонажем, и это означает, что у меня получилось. Ощущение — словно я удачно сымпровизировал на ударных, аккомпанируя пению Джима. Слова из пьесы Стриндберга, которые я произношу, кажутся мне последовательностью аккордов, в рамках которых я импровизирую.