Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors

Но разве мы не были все согласны, что нам нужно почаще мелькать на экране, по крайней мере, в тех шоу, которые мы не считали заведомо отстойными? Мы выступили у Эда Салливана, потому что там выступали и Битлз, и Стоунз, и Элвис. Помнишь, когда Эд зашел к нам в репетиционную, а Робби в этот момент как раз катался по полу, изображая сценку из «Three Stooges»[44]? Мы все смеялись, и Эд сказал: «Вы, мальчики, здорово смотритесь, когда улыбаетесь. Сегодня вечером улыбайтесь почаще. Вы слишком серьезные». Разве мы не отказались от кучи предложений, прежде чем согласились сыграть у «Smoothers Brothers», потому что они были дерзкими и крутыми, и у Винтерса, потому что нам нравилось его чудное чувство юмора? Но ты конкретно продемонстрировал нам всем свое отношение к телевидению, когда отморозился на “Light My Fire”, скажешь, нет? Пел без настроения, натянуто, и я чувствовал, что ты как будто специально опускаешь всю группу, когда песня шла к концу, а ты все стоял, как столб, словно просто отрабатывал номер. Когда твой голос стал ломаться на последнем припеве, я перепугался. А затем, когда ты кинулся вперед и вцепился в ту дурацкую ограду из веревок, мы и вовсе офигели. Ты сам-то хоть слышал все эти сдавленные смешки, когда ты повалил ограду и запутался в веревках? Ты не мог на заметить всеобщего молчания, которое воцарилось после того, как мы доиграли песню. Ни криков, ни хлопков. Я всерьез решил, что с тобой не все в порядке, Джим. К чёрту карьеру, чем тебе помочь? Все это выглядело так, словно мы только что наблюдали короткий припадок у шизофреника… Что с тобой тогда было? Разумеется, тебя никто ни о чем не спросил, куда там! В течение нескольких минут мы просто старались не смотреть в твою сторону, а потом вели себя так, словно ничего особенного и не случилось. В твоем присутствии, Джим, никто и пикнуть не смел. Казалось, что ты не в себе, одержимый или что-то в этом духе. Может, ты так разнервничался из-за того, что на тебя все давили, постоянно требуя «сделать им красиво»? Или тебе просто стало тошно от всего, и ты устал без конца петь одни и те же песни? Наверное, ты осознал, что теперь, со всеми нашими бизнес-менеджерами и пресс-агентами, мы запустили нечто, живущее своей собственной жизнью, машину, которая не желает знать никаких спадов в карьере, только пики. Творчество vs. Бизнес… Мы ощущали, что ярость и возможный взрыв слишком близки к поверхности, чтобы ввязываться с тобой в выяснение отношений. Ты был как ящик Пандоры, со всеми демонами, рвущимися наружу, и мы боялись к нему прикасаться. Мы так и не решились вскрыть этот ящик — например, поговорить с тобой откровенно о том, что каждый прячет глубоко в душе — и потому нам пришлось иметь дело с твоими демонами, которые так и лезли из всех щелей. Безнадежная ситуация. Я вновь и вновь продолжаю винить себя за то, что не смог ничем тебе помочь, не смог остановить тебя, но мне тогда было всего лишь двадцать три. Может, хоть это меня извиняет… Ладно, замнем. Должен признаться, я сгорал от любопытства, желая поглядеть, как твой «припадок» будет смотреться по ТВ. Помнишь, трансляция шоу совпала по времени с нашим концертом в Винтерланде, новом зале Грехема в Сан-Франциско? Знал ли ты, что это я настоял, чтобы нам поставили телевизор за сценой, и благодаря этому мы смогли посмотреть передачу? Мы вписали это требование отдельным пунктом в контракт на этот концерт. Ты себе представить не можешь, как сегодняшние группы отжимают промоутеров в своих райдерах: изысканная еда, напиточки, будьте любезны! Если ты припоминаешь, мы смотрели шоу Джонатана Винтера у себя в гримерке, и нам пришло время выходить на сцену именно в тот момент, когда вот-вот должны были начать показывать нас. И тогда мы прихватили телевизор с собой! Я пристроил его на большой колонке, нашел нужный канал и выключил звук. Помнится, мы поручили Робби следить за экраном, чтобы не прозевать наше появление, поскольку у него был лучший угол обзора. Мы начали сет как обычно, с “Break On Through”, затем заиграли “Back Door Man” — и тут нас стали показывать по телевизору. Я тут же встал, обошел вокруг барабанов, включил звук в телевизоре, и уселся на сцену, прямо на пол, глядя на экран. Ты, Робби и Рей тоже подошли и расселись рядом со мной перед телеком, спиной к нескольким тысячам зрителей в зале. В «Jonathan Winters Show» мы выглядели довольно смирными, пока под конец ты не стал отрываться. Казалось, ты был в каком-то трансе. Просто псих какой-то. Наш растущий имидж странной группы был основательно подкреплен этой трансляцией по национальному ТВ. Реакция публики в зале на наше поведение тоже стоит того, чтобы ее описать. Кто-то смеялся; кто-то возмущался, мол, охамели в конец, ведь мало кто знал о совпадении концерта с телепередачей, да и какое до этого дело тем, кто заплатил за билеты. Кто-то, вероятно, подумал, что мы просто переели кислоты! Мы выключили телевизор, вернулись на свои места и продолжили играть “Back Door Man” с того места, на котором прервались! Уверен, бóльшая часть публики в Винтерланде решила, что у нас не все в порядке с головой. Вот такая веселуха случалась у нас на концертах. Мы были не слишком укуренные тем вечером, мы были в форме, как группа, и все остальное было простительно, когда мы были как одно.