Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Но это был лишь первый этап борьбы. Потерпев неудачу в своей попытке сохранить пост сюринтенданта финансов при помощи придворных интриг, Сюлли просил поддержки у своих единоверцев. В положенный срок, в конце мая 1611 г., в Сомюре собралась конференция гугенотов.

Контроль за выполнением Нантского эдикта осуществлялся гугенотской партией через специальных ее представителей при особе короля, которые могли в любое время требовать у Королевского совета рассмотрения всех спорных случаев. Для выборов этих представителей и вручения королю наказа партии периодически, каждые три года, собирались политические конференции гугенотов, являвшиеся как бы гугенотскими Генеральными штатами.[238]

Сомюрская конференция подготовлялась в течение года, и Бульон немало потрудился над агитацией среди дворянства; депутаты этого сословия были настроены к правительству в лучшем случае подозрительно, а скорее всего — оппозиционно.[239] Но регентша обещала Бульону включение в состав правительства и губернаторство в Пуату, принадлежавшее Сюлли.[240] Поэтому Бульон выступил на конференции как роялист, и игра его, поддержанная подкупами и ловкой политикой королевских комиссаров, привела к яростной борьбе отдельных групп.

Суть этой борьбы вкратце такова: часть депутатов во главе с Дюплеcси-Морне пыталась возродить ситуацию гугенотских конференций 1596–1598 гг., вынудившую Генриха IV к изданию Нантского эдикта. В 1611 г. программа Дюплесси-Морне,[241] разделявшаяся многими гугенотскими грандами (главным образом зятем Сюлли герцогом Роганом), сводилась к намерению заставить Марию Медичи заключить с гугенотами новый договор,[242] более выгодный для них, чем Нантский эдикт, который значительно укрепил бы политическое могущество гугенотского «государства в государстве». Но планы этой крайней группировки встретили резкое противодействие со стороны гугенотских городов, главным образом Ларошели.[243] Кроме городов, правительство смогло опереться на верноподданных депутатов южных провинций и привлекло на свою сторону вождя гугенотов Дофинэ, герцога Ледигьера.[244] Создавшееся на конференции неравное соотношение сил позволило королеве выйти победительницей: отвергнув все попытки депутатов добиться новых льгот, она распустила конференцию в середине августа.