Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Отмена вызванных войной экстраординарных налогов и понижение цен на соль[221] несколько облегчили положение буржуазии, городского плебейства и отчасти крестьянства. Правительство регентши отказалось и от широко практиковавшейся Генрихом IV систематической задержки в выплате жалованья чиновникам и государственных рент.[222] Кроме того, были отменены эдикты о создании новых должностей.

Отношение правительства Марии Медичи к задуманной Генрихом IV войне с Габсбургами определялось двумя соображениями. Во-первых, было чрезвычайно вaжнo разорвать союз Филиппа III с французской аристократией, превратив Испанию из врага в союзника правительства. Испанцы жадно схватились за принца Конде, рассчитывая с его помощью «перемутить Францию». В атмосфере лихорадочной подготовки войны в 1609–1610 гг. Конде был им особенно нужен. За 12 лет, протекшие с заключения с Испанией мира в Вервене (1598) до смерти Генриха IV, франко-испанские отношения были очень напряженными. Основные противоречия между Францией и Габсбургами оставались в полной силе, и обе стороны понимали, что речь может идти лишь о временной передышке, а вовсе не о дружественных отношениях. Теперь, при ослаблении центральной власти во Франции, Испания могла снова вернуться к субсидированию феодальной аристократии, чего правительство Марии Медичи опасалось больше всего. Во-вторых, война была невозможна по финансовым соображениям. На одни приготовления к ней ушло 8 млн. ливров из 18 млн. бастильских запасов.[223] Нельзя было на эти остатки содержать армию, собранную в Шампани и Дофинэ, а новые налоги были невозможны по политическим соображениям. Поэтому военные действия были сведены к минимуму: французская армия взяла Юлих и передала его протестантским князьям. Но за этим шагом закономерно последовали и другие. Так, например, союз с герцогом Савойским, заключенный незадолго до смерти Генриха IV, терял свое значение в новой обстановке. Вильруа прямо поворачивал курс на союз с Испанией.

Конфессиональные моменты не играли при этом, как и при Генрихе IV, никакой роли. Союзы с Англией, Голландией и Протестантской Унией оставались в силе. Решающим соображением являлась настоятельная необходимость лишить феодальную оппозицию внутри страны какой бы то ни было поддержки извне, и поэтому усилия Вильруа были направлены не только на Испанию, поддерживавшую Конде, но и на Англию и Германию, поддерживавших гугенотов во главе с Бульоном. Кроме того, переговоры об испанских браках (дофина с испанской принцессой Анной и старшей дочери Генриха IV Елизаветы с инфантом) начались чуть ли не с момента рождения этих детей и тянулись непрерывно во все время царствования Генриха IV, претерпевая в связи с годами и событиями всевозможные изменения. Несомненно, что король относился к этому проекту вполне благосклонно, если он вязался с остальной его политикой.[224] Таким образом, Вильруа возвращался к старым планам, поскольку изменившиеся обстоятельства требовали внешнего мира. Но в лице Сюлли он встретил противника этих планов.