Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Самым опасным явлением было стихийное тяготение родовитого дворянства к грандам, грозившее любую, даже мелкую ссору между вельможами превратить в реальную угрозу для правительства, тем более, что эти волнения быстро перекидывались на соседние провинции.[255] Когда граф Суассон приехал в свое губернаторство, он был встречен в Руане «невероятным скоплением дворянства, собравшегося со всей Нормандии… многие же созвали соседей и из других провинций».[256] При вести о попытке в 1611 г. герцога Савойского захватить силой Женеву туда устремилось «бесконечное количество дворян, ища в войне приложения своих сил».[257]

Эти тревожные сигналы не могли не беспокоить правительство. Оно попробовало успокоить родовитое дворянство, пойдя навстречу его самым настойчивым пожеланиям. Воспользовавшись тем, что в 1611 г. истек срок откупа на полетту, Вильруа попытался изменить условия для нового откупа, стремясь удовлетворить одновременно и дворян и чиновников. Он надеялся умилостивить чиновников включением в полетту тех важных должностей, на которые она раньше не распространялась (должности президентов счетных палат и палат косвенных сборов, а также главных судей президиальных судов), а также отменой «оговорки о 40 днях» при передаче должности сыну или зятю, что полностью укореняло наследственность. Но зато он ограничил все другие случаи передач и продаж должностей, и эта мера должна была передать в руки правительства много должностей, которые можно было раздать дворянам за умеренную плату. Таким компромиссом правительство надеялось успокоить дворян, не потеряв одновременно поддержки робы. Но надежды Вильруа не оправдались. Чиновничество не желало поступаться ничем. Откуп на полетту был сдан на прежних условиях. Дворянство не только ничего не получило, но и убедилось, что для достижения своих целей ему нужны другие средства. Программа феодальной аристократии обещала ему борьбу за его интересы, чем и объясняется все увеличивающаяся мобильность родовитого дворянства и его концентрация вокруг грандов. Этот процесс значительно изменил соотношение сил уже к концу 1612 г.

Блестящий прием, «какого не делалось раньше ни для одного из губернаторов», устроенный графу Суассону в его новом губернаторстве в Нормандии, внушил ему тогда же дерзкую надежду на получение Кильбёфа, города, который благодаря своему особому расположению в низовьях Сены являлся господином всей торговли между Парижем и Гавром.[258] Обладание этим важным пунктом обеспечивало владычество над Нормандией, одной из самых важных и богатых провинций Франции и «кормилицей» Парижа. Кроме того, оно приближало графа Суассона к Англии и Голландии, откуда он рассчитывал получить военную помощь.[259] В 1611 г. королеве удалось отклонить его требование без особого труда, но через год это оказалось невозможным.