Генерал Деникин. Симон Петлюра
- Автор: Козлов Александр Иванович, Финкельштейн Юрий Евгеньевич
- Год: 2000
- Язык: русский
- ISBN: 5-222-01001-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал Деникин. Симон Петлюра». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Сорокин беспощадно расстреливал клеветников. Но авторитет его был поколеблен. Хотя съезд делегатов выразил ему доверие, но, будучи под сильным влиянием поборников общинной уравниловки, соборности и универсальности коллегиальных форм правления и в армейских условиях, которых было много среди большевиков, признал, что «единоличное командование вносит в ряды армии недоверие и особенно ввиду назначения его сверху». К Сорокину были приставлены два политических комиссара.
Некоторые красные части, в частности, так называемая «Железная дивизия» Д. Жлобы, уклоняясь от ужесточавшихся на фронте боев, воспользовались приказом И. В. Сталина и К. Е. Ворошилова, возглавивших тогда Царицынский фронт против наседавших войск Краснова, самовольно покинули фронт на Северном Кавказе и ушли на берега Волги. Однако последнее лишь оздоровило Северо-Кавказскую армию. Этому способствовало также обострение отношений между кубанскими казаками, пустившимися в дезертирство, и иногородними. Последние, влившись в красные войска, потребовали от командования «прекратить отступление, реорганизовать фронт и затем наступать только вперед… к своим… женам и детям, которые гибнут под гнетом разбоя и взывают к нам о помощи». В Ставропольской губернии население тоже раскололось. Одни села встречали Добровольческую армию как избавительницу, другие — как врага. Добровольческая разведка обстоятельно информировала свое командование о настроениях на плацдарме предстоящих действий.
С переходом добровольцев в наступление ожесточенные бои, нередко с переменным успехом, развернулись, главным образом, в районах Ставрополья, Армавира, Невинномысской, Майкопа. Чтобы разорвать взаимодействие советских войск, Деникин, прибыв 19 сентября в станицу Ново-Екатериновскую, занятую войсками Боровского, приказал им пересечь Владикавказскую железную дорогу. На другой день они взяли станцию Барсуки, а 21-го — Невинномысскую.
Командующий непрерывно объезжал войска. И повсюду видел усталых, по бодрых и жизнерадостных воинов. Не только в моменты побед, но и при неудачах. Он чувствовал, что им нужны были не приподнятые и возбуждающие слова приказов и речей, не обманчивые обещания социальных благ и несбыточных военно-политических комбинаций. И от всего такого он воздерживался, считая, что дух добровольцам поднимает осознание того, что путь их долог, тернист и кровав, что в бой и на смерть они идут, движимые желанием спасти Родину и крепкой верой в конечную победу.
«Враг, — писал Деникин, — был по-прежнему силен, жесток и упорен». Но перелом в пользу добровольцев все же наметился. Из содержания перехваченного 22 сентября приказа Сорокина явствовало, что его армия потеряла надежду на возвращение Кубани и стремится прорваться к Минеральным Водам. На следующий день она перешла в наступление на широком фронте от Курганной до Невинномысской и Беломечетинской, чтобы снова овладеть Владикавказской магистралью. Деникин двинул из Екатеринодара отряд Тимановского на помощь Дроздовскому, приказав последнему взять Армавир. На всей линии фронта развернулись ожесточенные бои. Красные дрались с большим упорством, особенно в Ставропольско-Армавирском районе. Деникин бросил туда все свои резервы.
Обе стороны несли большие потери. Однако Добровольческая армия непрерывно пополнялась свежими силами. 29 сентября радиограмма из Моздока от казачье-крестьянского съезда восставших терцев приветствовала Добровольческую армию «как носительницу идеи Единой, Великой, Неделимой и Свободной России» и обещала «направить все силы для скорейшего соединения с нею». Это поддерживало дух добровольцев, добавляло им сил. В 11-й Северо-Кавказской советской армии, наоборот, усилились разброд и смятение.
Командир Таманской группы И. И. Матвеев на собрании командиров в Армавире под их аплодисменты отказался выполнять приказ Сорокина об отводе подчиненных ему войск в район Невинномысской и заявил о выходе из его подчинения. Вызванный в Пятигорск, он был по приговору военно-революционного суда расстрелян. Этот акт еще сильнее восстановил таманцев против Сорокина. 4 октября ЦИК Северо-Кавказской республики отменил единоличную власть главкома армии и учредил Реввоенсовет под председательством видного кубанского большевика Я. Полуяна (члены — Сорокин, председатель Северо-Кавказского крайкома большевиков В. Крайний, командующий войсками Северо-Восточного фронта Гайчинец, начальник штаба армии Петренко). Штаб Сорокина был распущен. Новый из большевистских деятелей возглавил казачий офицер Одарюк.
В самый разгар боев Добровольческую армию потрясло известие о смерти М. В. Алексеева, последовавшей в Екатеринодаре 7 октября. При всех возникавших иногда недомолвках, Антон Иванович высоко ценил его ум государственного деятеля, широкий кругозор политика, умение облекать свои отношения с инакомыслящими людьми в дипломатические формы. Сам Деникин, будучи человеком самокритичным, осознавал нехватку у себя этих качеств, свою неподготовленность в сфере гражданского управления и сложных государственных вопросах, которые неизбежно вставали при расширении занимавшихся территорий. «В годы великой смуты, — писал Антон Иванович, воздавая должное его памяти, — когда люди меняли с непостижимой легкостью свой нравственный облик, взгляды, ориентации, когда заблудившиеся или не в меру скользкие люди шли окольными, темными путями, он шагал твердой старческой поступью по прямой кремнистой дороге. Его имя было тем знаменем, которое привлекало людей самых разнообразных политических взглядов обаянием разума, честности и патриотизма».
Волею судеб А. И. Деникин принял на свои плечи тяжелую ношу: звание главнокомандующего, обязанного выполнять, с одной стороны, — функции правителя, а с другой — верховного командования армией. Столь широкие полномочия вполне соответствовали его воззрениям и убеждениям. В обстановке гражданской войны, считал Антон Иванович, как и «почивший в Бозе» М. В. Алексеев, успех борьбы с диктатурой большевистской верхушки могла обеспечить только диктатура личности. Но эффективность осуществления всеобъемлющих функций диктатора зависела от наличия института квалифицированных помощников в области управления. Их же хронически не хватало. Поэтому сплошь и рядом приходилось обходиться дилетантами.
Обстановка требовала активных действий. Штаб Добровольческой армии получил разведданные о решении обновленного советского командования оставить Кубань. По настоянию Сорокина и Гайчинца, Северо-Кавказская армия взяла курс на Ставрополь, чтобы, захватив его, воспользоваться Астраханским трактом и установить связь с Царицыном и прикрывавшей его 10-й советской армией. Но созванный тогда Чрезвычайный съезд советов и представителей 11-й армии в Невинномысской, только что отбитой у белых, осудил главкома. Опальный Сорокин решил воспользоваться положением в советских верхах, где, утратив чувство меры и здравый смысл, решающие рычаги управления сосредоточили в своих руках деятели из числа евреев. На Кубани и без того царили юдофобствующие настроения, теперь же они прорывались на каждом шагу. Сорокин расцепил решения съезда происками еврейских большевистских главарей (председателя ЦИК А. А. Рубина, его заместителей Дунаевского и Крайнего, начальника чрезвычайной комиссии Рожанского) и близкого к ним русского члена ЦИК Власова. Обвинив в постоянном вмешательстве в военные дела, срывающем военные операции, он в тот же день расстрелял их под горой Машук.
Однако расчет на оголтелый антисемитизм не сработал. Невинномысский съезд объявил Сорокина вне закона как предателя революции. Из Пятигорска, тоже не найдя поддержки, он бежал в сторону Ставрополя, по был схвачен обозленными на него таманцами. Василенко, командир одного из их полков, следуя духу беззакония, во время допроса Сорокина в ставропольской тюрьме, воздавая месть за Матвеева, в упор застрелил его из нагана.
Кровавый вихрь понесся по югу России, разразившись трагедией в Кавказских Минеральных Водах. Чрезвычайная комиссия, еще летом проведя там повальные аресты среди интеллигенции, объявила узников заложниками, которые будут расстреляны «при попытке контрреволюционного восстания или покушения на жизнь вождей пролетариата». Первыми жертвами стали шестеро из них, казненные в память «товарища Ильина», командующего Северо-Западным фронтом, скончавшегося от полученных в бою ран. А «в ответ на дьявольское убийство лучших товарищей» Сорокиным Чрезвычайная комиссия расстреляла по двум спискам 106 заложников. Среди них — известных генералов Рузского и Радко-Дмитриева, которым большевики незадолго перед тем предлагали стать во главе их армии, но они отказались.