Homo ludens
- Автор: Коллектив авторов, Паперный Зиновий Самойлович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1070-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Homo ludens». Краткое содержание книги:
– Ах вы, хитрецы! Знаете мою слабость и говорите только о протопопе. Так вот я даю честное слово, что никому об Аввакуме рассказывать не дам.
Один студент решил, что тему «Протопоп Аввакум» можно не готовить. На следующее утро, когда экзамены по древнерусской литературе продолжались, он явился к Гудзию и бодро заявил, что хочет говорить о протопопе Аввакуме. Он был уверен, что Гудзий сдержит свое честное слово и не разрешит.
– Нет, – сказал Николай Каллиникович, – я же предупреждал… Хотя… Бог с вами. Отвечайте!
Бедный студент знал о «Житии протопопа Аввакума» всего три этих слова. То, что он начал лепетать, не поддается описанию. Николай Каллиникович слушать это не стал и молча показал экзаменуемому на дверь.
Главный урок, который дал нам Гудзий всеми своими лекциями, всем своим, если можно так сказать, преподавательским поведением, – литературовед не просто «ведает» литературу, он ею живет. Он – литературолюб. Слово «филолог» получало у Гудзия буквальное значение.
1937 год. Здесь я имею в виду не год сталинских репрессий, но столетнюю пушкинскую годовщину. В памятный день должна была состояться очередная лекция Н. К. Гудзия. Он пришел – торжественный, как будто притихший, и говорит:
– Ну, сегодня у вас, наверное, только и слышно, что о Пушкине.
Мы дружно закричали, что, мол, наоборот, – ни слова о нем.
Николай Каллиникович возмутился:
– Безобразие! Тогда я отменяю свою лекцию и прочитаю другую – о Пушкине.
Мы все восторженно захлопали.
Эту импровизированную лекцию Гудзия всегда будут помнить те, кому посчастливилось ее слушать. Николай Каллиникович говорил о Пушкине как о человеке, которого лично знал. Больше всего осталось в памяти, как он прочитал стихотворение «Признание».
Когда стихи исполняет чтец, он как бы говорит нам: был поэт, ему принадлежит такое-то стихотворение, я сейчас прочитаю его. Это позиция чтеца-профессионала, исполняющего «чужой» текст.
Всего этого не было у Николая Каллиниковича. Едва он только произнес:
едва он сказал это, как почудилось, что он не стихотворение «Признание» читает, не «исполняет», а сам признается в любви, «в этой глупости несчастной». И текст для него не чужой, а собственный. И как он в конце искренне, чистосердечно молил пощадить его – обманув хотя бы из жалости:
Сколько раз потом ифлийцы-сокурсники вспоминали эту лекцию, это чтение, это «Признание» Николая Каллиниковича. Чтобы так читать, надо, видимо, иметь чистую душу, открытую вдохновению, наделенную даром сопереживания, которое вдруг теряет частичку «со» и остается твоим собственным чувством, исповедальным признанием.
Курс истории русского литературного языка читал Григорий Осипович Винокур. Наряду с Николаем Каллиниковичем – один из любимцев всего нашего курса (речь идет о студентах, учившихся в Институте в 1936–1941 годах). Если Гудзий относился к нам отечески, то Винокур всячески подчеркивал: это неважно, что я преподаватель, а вы – ученики. Главное – мы коллеги, перед наукой мы равны.
Помню, как я, студент первого курса, вчерашний школьник, впервые подошел к нему. В своей лекции Винокур упомянул особую форму глагола настоящего времени – например: по утрам он часто делает то-то и то-то. То есть настоящее время в смысле каждодневного повторяющегося. Запинаясь от смущения, я с трудом проговорил, что эта форма часто встречается у Чехова, и привел примеры. Григорий Осипович выслушал меня необычайно внимательно, даже ладонь приставил к уху – чтобы лучше слышать. И отнесся к тому, что я сказал, как к важному сообщению сотоварища по науке. Он произнес слово, которое поразило меня:
– Вы это очень верно наблюли.
«Наблюли» – это прозвучало для меня как слово из волшебного мира, оттуда – из того царства литературной науки, в которое так гостеприимно приглашал, впускал Григорий Осипович.
Как преподаватель принимает экзамены – не менее характерно, чем то, как он читает лекции. Об экзаменах Н. К. Гудзия я уже говорил. Лингвист Рубен Иванович Аванесов, читавший нам курс старославянского языка, экзамены принимал бесстрастно. Всем своим видом он подчеркивал: мы не знакомы, у нас нет никаких личных отношений, есть только мои вопросы и ваши ответы. Он был строг, спокоен и справедлив. Его оценка возникала как цифра на экране компьютера. Спорить с ней было бы бессмысленно.