Homo ludens
- Автор: Коллектив авторов, Паперный Зиновий Самойлович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1070-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Homo ludens». Краткое содержание книги:
– В заключение хочу вспомнить тех, кого сегодня с нами нет…
Сразу же воцарилась приличествующая моменту тишина. Сергей Иванович стал называть тех, кто от нас ушел. И вдруг говорит:
– Петерсов…
Все страшно удивились, в зале возник недоуменный шум: Петерсов лежал в больнице, но его нельзя было называть «за упокой». Получалось нечто вроде чеховского рассказа «Канитель». Радциг понял свою ошибку и вышел из затруднительного положения так – он сокрушенно развел руками и добавил: «Который, правда, еще жив».
Но вернемся к довоенным годам. Сергей Иванович настолько был погружен в свой любимый предмет, что самое это слово «предмет» кажется слишком прозаическим. Радциг как будто не замечал современности, он словно жил тогда, до рождения Христова.
Когда началась война, я встретил Радцига, взволнованно беседовавшего с одним латинистом. Донеслось восклицание Сергея Ивановича: «Вероломное нападение!»
Ну, думаю, и Сергей Иванович услышал голос современности. Но я ошибся. Он обсуждал вторжение Филиппа Македонского на Балканский полуостров – в IV веке до нашей эры.
Запомнились лекции Леонида Ефимовича Пинского. В отличие от Белкина, он ни на что не «провоцировал», а рассуждал сам. Его лекцию можно было или внимательно слушать от начала и до конца, или не слушать вовсе. Потому что каждая имела свой внутренний «сюжет», который постепенно и последовательно развивался.
Я вовсе не хочу сказать, что в ИФЛИ преподавали литературу одни только мастера этого дела. Вспоминаются, например, лекции Гагарина по философии. Студенты их записывали, стараясь пополнить копилку колоритных курьезов. У Гагарина был орден, полученный, как говорили, за коллективизацию. Как его «прибило» к философскому берегу – сказать трудно. Но уровень его лекций был не ифлийский, скорее – дошкольный. Кто-то сочинил частушку:
В те годы был издан указ: за опоздание больше чем на двадцать минут снимать с работы. Однажды мы пришли на лекцию по философии, а Гагарина нет. Тут же все начали мечтать: он опоздает больше чем на двадцать минут и его уволят. В деканате подтвердили: если на столько опоздает – так и будет. Все уставились на циферблаты. Считают минуты: шестнадцать, семнадцать… Еще немного и… Однако на девятнадцатой минуте, красный, взъерошенный, запыхавшийся, вбежал Гагарин… Кто-то горестно воскликнул: «Незваный гость хуже Гагарина».
Но это, конечно, исключение. Правилом для нас были такие лекторы, как Гудзий, Винокур, Радциг. Они были для нас не только преподаватели, не просто давали знания – они учили любви к литературе. Без нее, без этой любви, духовной и душевной приверженности, филология теряет свой первый корень «фило». Остается одна только логия, та сухомятка, которая и сегодня так активно дает о себе знать.
Наше окончание ИФЛИ совпало с началом Великой Отечественной войны. Я свой последний экзамен по русской литературе XIX века сдавал 25 июня 1941 года, в четвертый день войны. Моими экзаменаторами были Н. К. Гудзий, А. А. Белкин. Я сдавал так называемый «спецвопрос» – так именовалось сочинение на избранную тему. Моим «спецвопросом» был Чехов, я должен был кратко доложить о содержании моего сочинения. Николай Каллиникович сердито мне сказал:
– Хватит о Чехове, я уже давно поставил вам «отлично», давайте подумаем, как развернутся военные действия.
У выпускников ИФЛИ сложились разные судьбы. Одни не вернулись с фронта, другие оказались в самых различных заведениях, связанных с литературой – и не только. Но когда собираются эти разные люди, их роднит одно: любовь к своему институту, живая и долгая – до конца дней – память об ифлийских наставниках, воспитателях, учителях. Вспоминаются заключительные строки стихотворения Марины Цветаевой «Отцам»: