Остров, зовущий к себе
- Автор: Мошковский Анатолий Иванович
- Год: 1974
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Остров, зовущий к себе». Краткое содержание книги:
Анатолий Иванович Мошковский родился в 1925 году в городе Могилеве в семье учителя. В 1948 году он закончил Литературный институт имени А. М. Горького. Печататься начал с 1945 года. Первая книга стихов «Самое дорогое» вышла в 1952 году в издательстве «Молодая гвардия». Затем последовали книги, включающие рассказы и повести: «Полет не отменяется!», «Твоя Антарктида», «Скала и люди», «Три .белоснежных оленя», «Река моя Ангара», «Отцы уходят в океан», «Не опоздай к приливу», «Трава и солнце», «Вызов на дуэль», «Лавина», «Парламентер», «Дельфиний мыс», «Семь дней чудес», «Черные кипарисы». В 1973 году была опубликована повесть «Взрыв у моря».
Главная тема писателя — возмужание человека, поиски себя и своего места в жизни, рождение чувства долга и ответственности за свои поступки, доброта, настоящие и мнимые ценности жизни.
Художественной правдой, этой точностью памяти в сплаве с фантазией, пронизаны повесть и рассказы новой книги. Анатолий Мошковский умеет точно передать ощущение времени, умеет выбрать из надежной кладовой детства самое главное, чтобы читатель вместе с ним почувствовал запах и ритм эпохи, в которой живет герой.
Предвоенное детство из цикла «Штрихи далекого детства» встает со всеми забытыми уже ныне деталями. Это и кусочки «сен-сен», и синяя с воротником футболка, и треугольники с печатью...
Где бы ни происходило действие в рассказах Анатолия Мошковского — в заполярной тундре или на берегу Черного моря, на родине писателя в Белоруссии или на бурной, еще не укрощенной, Ангаре, — везде его герои прежде всего борются за справедливое, лучшее, доброе.
Человеческое общение взрослых в большей мере, чем в детстве, осложнено опытом, который диктует: надо семь, а то и сто раз отмерить, прежде чем один раз отрезать. Детство и юность нетерпеливы и бескомпромиссны. Здесь отношения свободны от поздних наслоений, чисты, не замутнены, и любая неправда, любая несправедливость немедленно, без оглядки и опаски, встречаются в штыки.
Но у подростка еще нет жизненного опыта. Он не знает себя, не умеет порой отличить добро от зла, а еще чаще не умеет достойно поступить, найти «свою точку».
В рассказе «Жил дедушка» четырнадцатилетний паренек слишком поздно начинает понимать своего деда, сожалеть, что при жизни его не сумел быть добрым, щедрым. В рассказе «Южный Крест» Федька пока на поводу у своей старшей сестры, скучной и приземленной Нюськи, но в подростке живет сопротивление ее корыстолюбию и большая мечта, и в них его будущее.
Борьба справедливости и корысти, доверия и скептицизма, истины и лжи, поэзии и прозы и образует основу большинства произведений Анатолия Мошковcкого. Будь это «Река моя Ангара», «Не опоздай к приливу», «Дельфиний мыс», «Вызов на дуэль» или новая книга.
Есть у польского поэта Юлиана Тувима строчки:
— Нет... Какая скорость! — Зойкины глаза сияли. — А все-таки идем к своим, небось волнуются: где мы?
Ничего подобного — никто не волновался. Ее папаша, расслабившись всем своим крупным телом и удобно откинувшись в кресле, сидел у окна и благодушно поглядывал сквозь мокрые стекла на бескрайнюю хмурь озера; рядом с ним сидел Женя с открытым «Зенитом» на коленях и напряженно всматривался в Онегу. Все-таки он, кажется, ничего.
Валера стал искать глазами отца. Отец пристроился на крайнем кресле и смотрел на разношерстную публику в салоне, жующую бутерброды и пьющую из бумажных стаканчиков ядовито-желтый лимонад. Вдруг лицо его напряглось и чуть побледнело — совсем так же, как и в поезде! Он медленно повернулся к стеклам корабля и стал смотреть туда же, куда смотрели его спутники.
Валера опять почувствовал тревогу.
Он должен был немедленно выяснить, в чем дело. Кто всю дорогу преследует его отца? Валера стал смотреть туда же, куда только что смотрел отец, стал вглядываться в пассажиров. Он медленно переходил от лица к лицу, словно выискивал затаившегося на судне опасного преступника, подолгу задерживался на том или ином лице, но никого не мог обнаружить...
Вокруг были обычные лица: молодые и старые, мужские и женские, красивые и некрасивые, грустные, усталые, довольные...
Внезапно Валера почувствовал необыкновенную, прямо-таки ликующую радость — сразу даже не поверил себе, — губы без его ведома и согласия стали расплываться в улыбку. Нет, это было совсем не то, что он искал. Бывает же так — ищешь одно, а находишь совсем другое! Это был Павел Михайлович, это был сам Архипов, старый университетский товарищ отца, замечательный человек, которого всегда с таким нетерпением ждали они у себя дома и который в последнее время у них не бывал.
Он стоял у буфетной стойки с каким-то парнем Валериных лет — наверно, это и был его сын, о котором Павел Михайлович столько рассказывал. Конечно. У них же почти одинаковые лица... Они о чем-то разговаривали и пили из больших граненых стаканов мутноватый кофе с молоком.
Первое, что хотел сделать Валера, — броситься к отцу и закричать на весь салон, что в этом же «Метеоре» находится Архипов. Хотел обрадовать отца, но не успел, потому что Архипов заметил Валеру, мгновенно вспомнил, узнал, заулыбался и удивленно развел руками — при этом он все еще держал стакан с кофе, и от резкого движения руки мутная жидкость перелилась через край.
Валера подбежал к нему и поздоровался.
— И ты здесь? — Архипов протянул ему, как взрослому, руку, и его бледное, слегка одутловатое лицо с темно-серыми пристальными глазами выражало неподдельную радость. — Знакомься, мой старший, Кирилл, помнишь, я давно хотел вас...
— Помню, помню! — перебивая Архипова, как маленький зачастил Валера и с силой, по-мужски пожал крепкую, сухую руку длинного парня в спортивной, как и у Валеры, куртке.
— Ты с кем здесь? — спросил Павел Михайлович.
— С папой! — выдохнул Валера. — И его приятели здесь, и Зойка, дочь Василия Демьяновича... Мы вам говорили о нем... Тот самый, который очень увлекается русской стариной и достает папе...
— Помню, — сказал Павел Михайлович, — у него, кажется, смешная фамилия...
— Ну да, Лошадкин. И Женя с нами, он авиационный инженер-конструктор, весь в фотоаппаратах и телевиках, странноватый, но я его еще плохо знаю...
— Вы тоже в Кижи?
— А куда ж еще? — выпалил Валера. — Вот так встреча!
— Молодцы, поздно, правда, собрались мы с вами сюда, давно пора бы поклониться этому месту, да лучше, как говорится, поздно, чем никогда...
— Папа тоже говорит, что поздно, что приехать сейчас сюда не очень оригинально, да еще в такую погоду...
Кирилл не спускал с Валеры своих глаз — длинных, темно-серых, внимательных, как и у его отца.
— Ну это как сказать, — Архипов потрогал зачесанные назад волосы — мокроватые, реденькие, с сильной проседью. — Все зависит от того, как к этому подойти... Мы с Кириллом, например, счастливы, что вырвались сюда даже в такую погоду... Кирилл, это так? — И парень утвердительно кивнул. — Мы не будем роптать на погоду и согласны жевать все, что нам предложат местные столовки и буфеты, потому что не будем тратить времени на добывание более вкусной пищи... Верно, Кирилл?
Длинный парень опять кивнул.
«Нет у них своего Лошадкина», — с огорчением и радостью подумал Валера и сказал:
— А что делать с погодкой? Помешает ведь!
— Не помешает, а поможет, — неожиданно сказал Кирилл, и это были первые слова, которые он произнес.
— Почему? — с удивлением спросил Валера. — Разгонит орды туристов и оставит нас одних?