Чернобог (СИ)

— Так вот же?.. — Касаткина кивнула на звук отъезжающей машины.

— Это? Это не женщина, Светоч. Это беда. Сколько я её знаю? — Илья напряг память, — шесть лет. И она никогда за эти годы не приезжала просто так, ко мне, чтобы встретиться. Нет, Светоч. У неё в Новосвире конкретная цель. А вот какая — это большая загадка. Но точно не нам с тобой во благо. Поверь.

— Почему вы так считаете? — Светка прижала кружку к груди.

— Слишком я хорошо её знаю. Её амбиции заоблачны. Она безжалостна к тем, кто стоит у неё на пути. Один из них я, — Айвазов пожал плечами и отпил из горлышка. — Даже, могу похвалиться, я — главный затык её успеха.

— Кто она такая? — охваченная испугом и любопытством, спросила Светка.

— Я назову тебе компанию: «ГосПар» и фамилию — «Яхонтова». Сумеешь связать одно с другим, архи? — Айвазов цепко глянул на ученицу. Та поперхнулась вином.

— Илья Ка… — Светка не могла найти подходящих слов, так как имя Александры Яхонтовой, разумеется, было ей отлично известно. Бизнес-леди, фактически, наследная хозяйка огромного нефте-, газо-, а ныне и рудодобывающего концерна. Их главная соперница в присвоении Качурки.

Вот тебе и Сашенька!

— Да, — Илья измученно покатался лбом по стеклу. — И я люблю её, Светоч. Звучит ужасно, знаю. Но, как говорят наши старые, сердце каждого настоящего мужчины бывает опалено любовью. В моем случае это любовь к жестокой и страшной, но оттого ничуть не менее прекрасной женщине. Она — хитрец и мучитель, каких поискать. Считает, что я не более, чем игрушка в её руках. И мне часто кажется так же. Эта женщина, — Илья провёл пальцами по подоконнику, — понимаешь, она вселилась в меня. Клянусь, злее келе я не видывал. Заявляется, каждый раз ломает мою душу в щепки, а я потом ходи и думай, как срастись обратно. И зачем мне всё прочее, если у меня нет её? Но… Как всякая беда, она приносит с разрушением и силы жить. Бороться. За неё — и с нею же. С её злобой, силой и красотой. За мою землю. И нашу новую встречу. Ты ведь не знаешь, что сегодня за день?

Светка помотала косами.

— Ровно год, как на Качурке сошёл оползень, под которым погиб мой единственный сын. Там, в Мынто.

Светке показалось, что она на секунду оглохла. Потом осознание собственной глупости накрыло её с головой. Как она могла не догадаться! Челти, он же Славик Воронов с родовой татуировкой Ильи на запястье! И то, что Айвазов запретил Инессе взятие проб от трупа…

Светка вспомнила, с какой невыразимой печалью Илья пропустил между пальцев длинную чёрную прядь волос мёртвого эрси в меховой куртке. И какой выдержкой нужно обладать, чтобы перенести вид искорёженного селем и тлением тела собственного сына так спокойно! Даже в прошлом году в то же время Айвазов только рассказал Светке на кафедральной попойке легенду о двух шаманах да, пожалуй, стал требовательнее. И всё.

— Что? Простите, Илья Каримович, я не расслышала, ваш… сын? — заморгала на научника Светка.

— Жаль, ты плохо познакомилась с ним. С моим Честиславом, — с теплотой и грустью улыбнулся Илья. — Испугалась его. Я исправлю это. Хочешь увидеть, каким он был при жизни?

— Да, к-конечно, — Светкино сердце ёкнуло, когда Айвазов подошёл к ней и раскрыл голоэкран мобильника.

Вопреки картинке в памяти, Челти Светка узнала сразу. Они с Ильёй стояли, обнявшись за плечи. Длинноволосый смуглый парень с удивительно красивым, правильным лицом и волевым, неуступчивым взглядом показывал на скромно улыбающегося доцента пальцем. Под фото в «Юничате» пестрела надпись:

«Когда перерос своего отца, но всё равно горд быть сыном ворона!»

Да, Челти был выше Ильи на целую голову, но на щеке его виднелись две родинки, а на руке — та самая приметная татуировка в виде эрской священной птицы. Светка с болью взглянула на отвёрнутую спину научника. Тот опёрся руками в стол. Видно, разговор стоил ему немалых сил.

— Он многое взял от Ную, моей покойной жены. Та тоже была самая высокая и мощная девушка на стойбище. Могла оленя сама опрокинуть и чум сложить. На охоту ходила даже. Но и со мной у сына оказалось не меньше общего. Особенно неуживчивости и упрямства. Тебе известна, Светоч, легенда о семействе воронов, которые летают через всю Свирь в поисках жён?

— Нет, — шепнула Светка, не зная, как поддержать Илью.

— Их род существует испокон веков. Эти вороны обитают на чужой стороне за много земель от Свири. Но жён себе ищут именно тут. Каждый молодой ворон получает от своего отца силу знания и, окрепнув, летит на восток, куда ему приказывает сердце. Он выбирает себе самую сильную женщину из дикого, здорового народа и даёт жизнь детям — сыну и дочерям. До оперения сын ворона живёт с матерью, а после отец уносит его в далёкую сторону, где воспитывает по-своему. А дочери ворона становятся шаманками, потому что им переходит часть силы отца и часть силы матери. Таким образом, между племенами Свири и родом воронов издревле идёт равнозначный обмен.

Илья примолк и тяжко вздохнул. Светка прокашлялась и, храбрясь, добавила:

— Но однажды пришли злые люди и убили ворона с его женой? И остался птенец, которого не приняло племя матери?

— Догадалась, — не поворачивая лица, пробормотал Айвазов и опустошил бутылку.

— Кто был тот человек? Убийца вашей семьи? — решилась допытаться Светка.

— Отец Саши, — отрывисто выдохнул Илья, и Касаткина невольно ахнула.

— А… Всё же, почему ваши вас не приняли? — она прокашлялась, одурев от стольких новостей, — вы же сын ворона, которого свирьские племена повсеместно должны почитать?