Чернобог (СИ)

«Ты грозишь пальцем Небу», — величественно взирая на него сквозь полуприкрытые веки, подумала Саша. И тогда Илья сказал:

— Я не хотел бы тратить драгоценное время, своё и высокоуважаемой госпожи Яхонтовой, а также членов концерна обсуждением менталитета носителей древне-эрской культуры. Равно как и того, почему моему народу не захочется продавать неприкосновенность родного края за те жалкие крохи, которые готова им отстегнуть компания «ГосПар» из своей заоблачной прибыли от уничтожения уникального природного и исторического объекта. Также, мне не хотелось бы объяснять никому из присутствующих высокоуважаемых промышленников и конкретно госпоже Яхонтовой отличия бесценных артефактов позапрошлого тысячелетия от говна и веток. Я подозреваю, что не каждому дано это понять, в частности, тем, кто измеряет историю исключительно в денежном эквиваленте, — сделав этот словесный выпад, он победно оскалился. — Я предпочту собрать и предоставить на суд цивилизованной общественности доказательства причастности качурской культуры к тем ценностям, которые не подлежат истреблению ни в каком объеме и ни под каким предлогом. На этом я закончу выступление. Мне больше сказать нечего. Пока нечего.

Он обращался ко всем, но не сводил пристального, прямого, агрессивного взгляда с Саши. А та, дабы сбить этого зарвавшегося дичка с толка, взяла да и облизнула языком ярко накрашенные губы. Долго, влажно, с наигранно-сладострастным голодом. Пусть он видит, как легко его потуги можно перекусить пополам. Илья проявил недюжинную выдержку, которая запустила Сашино сердце в убыстрённый темп. Всё же, не каждый день встретишь человека, который не дрогнул бы мускулом от выходок самой Яхонтовой. А Илья, не изменившись в лице, той же стремительной и ровной походкой отправился на своё место. Сел и уставился в телефон. И, сколько Саша ни пыталась взглядом или жестами привлечь его внимание, он делал вид, что её просто не существует. Что она будто бы, мать его, развеяна!

Яхонтова не хотела признаваться себе, что поведение и слова Ильи Айвазова задели её самолюбие, но да, к Велесу, задели! Дальнейшее течение саммита мало волновало Сашу. А вот одичалый говнюк в стильном костюмчике — сверх всякой меры.

«Я тебе покажу, — решила про себя Саша. — Я тебе устрою небо в алмазах, факбой».

Настроение, и без того поганое, оказалось изгажено в конец. По окончании саммита Саша чувствовала себя морально изнасилованной и облитой помоями. И чтобы прийти в норму ей нужно было ни много, ни мало — качественный трах. Благо, найти себе партнёра на ночь не представляло сложности — в Невике стоял июнь, и в ночи намечался крупный фестиваль танцевальной музыки. Саша, недолго думая, купила вип-билет и решила тряхнуть стариной. Вспомнить то время, когда она не была ни хозяйкой «ГосПара», ни «адамантовой вдовой», ни даже правой рукой Вия Балясны. Подарить себе момент юности, закрытых флейв, когда они с Зефом и Пашей Дрокиным работали у Велесова на подтанцовке и курили самый имбовый рут. А там уж — как повезёт с уловом. Саша была готова отдаться почти любому. После дня, полного враждебности, ей хотелось мужской близости, чьей — не имело принципиального значения. Натянув на крутые бедра белое короткое платье и сменив деловой каблук на запредельно высокий, Яхонтова смотрелась неотразимо, пусть и несколько старомодно. Она отправилась на фестиваль одна, без охраны, без эскорта, без желания, чтобы её обнаружили и уберегли от очередного отчаянного безумства. Кто бы мог представлять опасность для виджи-айси и стормера мирового уровня? Никто. И потому можно было хоть немного поиграть в хрупкую и беззащитную. Саша с присущим ей шармом легко растворилась среди танцующей молодежи и вскоре начала охоту. Закинутая за щеку мандрагора, расширенные зрачки, плавно извивающаяся крупная фигура в белом платье — Яхонтова и без глянца задерживала на себе восхищённые взгляды. Вот только среди них не находилось того, кому хотелось бы отдаться без промедления. Саша перемещалась по стадиону в поисках чего-то приличного, но пока приличным был только алкоголь в вип-ложе. И уже прилично за полночь. Яхонтова начинала скучать, огорчённая «голяком», как вдруг заметила на танцполе знакомую спину в белой рубашке. В руке у доцента Айвазова был стакан с газировкой, но, судя по румянцу на смуглом лице и довольной улыбке, в животе у него плескалось нечто посущественнее. Он пришёл с приятелем, тот вовсю отжигал с девицей, а Илья делал вид, что рад за них. Он тоже танцевал, не так откровенно, как Саша, но в целом не казался неуклюжим. Сильные плечи бугрились под рубашкой, крепкий таз вилял из стороны в сторону, давая Саше почву для фантазий. И Яхонтова, изрядно косая от выпитого, решила, что судьбу не переиграть. Раз уж одичалый оказался именно здесь, в пределах досягаемости, то так тому и быть. Сегодня ему и отдуваться за весь род мужской.