Эпоха 1812 года и казачество. Страницы русской военной истории. Источники. Исследования. Историография [litres]

А была ли война Отечественной?[278]

Заданный вопрос отнюдь не праздный. В последнее время находится слишком много любителей от истории, которые хотят поставить под сомнение устоявшийся в литературе термин. И необходимо признать, что в их распоряжении есть определенный набор фактов и аргументов в пользу такого мнения. И это обстоятельство заставляет еще раз проанализировать события 1812 г. в этой плоскости.

Еще во время войны в 1812 г. литератор Н. И. Греч стал издавать журнал «Сын Отечества», а название он дал, использовав строки из письма брата (артиллерийского офицера), убитого в Бородинском сражении. Журнал стал очень популярным и в обществе и в армии и имел огромное воздействие на читательскую аудиторию. Вообще в 1812 г. слово «отечество», если просмотреть и официальные правительственные документы или переписку современников, встречалось очень часто. Особенно это характерно для императорских манифестов, составленных адмиралом А. С. Шишковым, как пример, укажем на воззвание к дворянству, «во все времена бывшему спасителем Отечества». Поэтому не успел развеяться пороховой дым сражений, еще до знаменитых наполеоновских «сто дней», когда участник этой войны, поэт Ф. Н. Глинка уверенно и гордо назвал ее «Отечественной» (его книга «Подвиги графа М. А. Милорадовича в Отечественную войну 1812 года» вышла в Москве в 1814 г.), а в 1816 г. появилась его статья в журнале «Сын Отечества» ― «Рассуждения о необходимости иметь историю Отечественной войны 1812 года». Так это определение навсегда вошло в историографию, и его, хотя и не сразу, подхватили другие авторы. На их взгляд, как современников событий, так и историков, новый термин полностью соответствовал характеру, целям и задачам войны со стороны России.

Какой набор аргументов и обоснований у нынешних противников этого названия? Во-первых не все население огромной Российской империи было единодушно по отношению к неприятелю. Действительно, например, территория Литвы использовалась для формирования польским дворянством из местных уроженцев воинских контингентов для Великой армии, а прибалтийские губернии оказались достаточно индифферентными, и хотя создали Лифляндское ополчение и ряд других подразделений, в целом не проявляли особого рвения. Подобное равнодушие проявляли и некоторые народы национальных окраин империи. О народном характере войны можно говорить только в захваченных противником великорусских губерниях (Смоленская, Московская, часть Калужской губерний).