Эпоха 1812 года и казачество. Страницы русской военной истории. Источники. Исследования. Историография [litres]

Среди русского генералитета того времени многие слишком упрощенно понимали суворовский принцип «пуля ― дура, штык ― молодец». В русской армии сложилась порочная практика, которая состояла в пренебрежении правильной и меткой стрельбой, основной упор во время боя делался на штыковую атаку. Подобное «штыколюбство» приводило к ненужным потерям во время боя.

Борьба между «штыколюбами» и «огнепоклонниками» продолжалась в русской армии включительно до Первой мировой войны. Но вряд ли было бы правильным относить М. Б. Барклая де Толли к лагерю последних. Анализ источников показывает, что он в этом споре занимал промежуточную позицию. Хотя, судя по изменениям в организации пехоты, удельный вес гренадерских подразделений был сокращен и составил 1/4 от целого. Барклай обратил внимание на качественный подбор людей в гренадерские роты и полки; он их рассматривал как надежный резерв, на который «в день сражения вся армия могла с уверенностью полагаться»[263].

М. Б. Барклай де Толли, зная, что русскому солдату нет равных в рукопашном бою, сосредоточил свои усилия на слабых местах боевой подготовки. В 1810 г. сначала гвардейские полки начали учиться правильной стрельбе, а потом лучших стрелков по приказу Барклая начали отправлять в качестве инструкторов в дивизии, расположенные в западных губерниях[264]. 6 сентября 1810 г. Барклай издал инструкцию, в которой говорилось, «что при исправности оружия, искусное оного употребление определяет достоинство и дух воинства», а все начальники должны обратить на этот предмет при подготовке войск наибольшее внимание. «Главное в военных экзерцициях занятие солдата должно быть в цельной стрельбе; искусство сие не может иначе приобретаться, как беспринужденным поощрением в нем к тому охоты»[265]. Военный министр считал, что офицеры сами должны хорошо уметь стрелять, чтобы «с лучшим успехом учить солдат». Стрелковые учения он рекомендовал проводить небольшими группами по 10 человек, чтобы солдаты не почувствовали «усыпление и скуку»[266].