![Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/8/5/2/3/sholohov-estetika-i-mirovozzrenie-litres-download.jpg)
Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]
- Автор: Костин Евгений Александрович
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-077-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]». Краткое содержание книги:
В новой работе автор демонстрирует художественно-мировоззренческое единство творчества М.А. Шолохова. Впервые в литературоведении воссоздается объемная и богатая картина эстетики писателя в целом. Читатель, может быть, неожиданно для себя увидит нового Шолохова: писателя со сложной картиной мира, художественно изощренного, удивительно правдивого и истинно народного.
Идеал, гуманизм, оригинальная философская мысль писателя, эстетические категории трагического, катарсиса, комического, хронотопа и ряд других анализируются в книге Е.А. Костина. Особый интерес представляют рассмотренные исследователем острые вопросы революции 1917 года в связи с развитием русской цивилизации в XX веке.
Книга выходит в юбилейный для писателя год (115 лет со времени рождения) и предназначена для самых широких слоев читателей, которых продолжают заботить судьбы России и ее культуры сегодня.
Один из основных конфликтов, который переживает Григорий Мелехов, – это конфликт между должным и сущим. В отличие от многих других героев эпопеи Григорий весь расположен в сфере реальной действительности. И его борьба, его стремление изменить несправедливость жизни связана как раз во многом с возвращением к существенным, ранее сложившимся жизненным ценностям, лежащим прежде всего в сфере труда, нравственности, ответственности перед своим народом и родной землей. Воображаемое должное рассыпается у героя при столкновении с бытийным его воплощением, и поэтому почти вся сфера идеалов Григория расположена в пространстве сущего.
Этот характер (как и большинство персонажей Шолохова) крепко стоит на реальной почве. Его целостность имманентно содержит в себе – как важный элемент идеала – корректирующее зрение героев и самого автора в сторону большего соответствия должного сущему, идеи – жизни. Поэтому совершенно обоснованно можно ставить вопрос об идеале жизни у Шолохова.
Максимально широко обнимая предстающие перед ним социальные конфликты и противоречия, Григорий всегда находит выход в их решении, «снятии» – через доверие к самой жизни. Разве его последнее волевое усилие – выйти из убежища на острове по весне 1922 года, не дожидаясь амнистии, не есть открытый и естественный шаг для него, показывающий всю степень привязанности и доверия к жизни у этого героя? Это была и победа действительного, если угодно, «практического» разума, свойственного народному сознанию, победа реальной нравственности, не сломленной тяжкими житейскими и историческими обстоятельствами.
Вместе с тем идеал Шолохова диалектически противоречив, и это совершенно объяснимо. Он и не мог быть другим, так как ни содержание, ни формы идеала не были в полном объеме понятны и ясны и для художника, и для самой действительности. Иначе невозможно объяснить исключительный трагизм его мира. Шолохов – трагический художник по преимуществу и стало быть идеал его также имеет трагический характер.
Эпическое полотно Толстого «Война и мир», сравнимое с «Тихим Доном» по замыслу, глубине решаемых задач и художественному совершенству, лишено того элемента трагизма, который составляет существенную часть мира Шолохова. Трагизм Достоевского также имеет отличные от Шолохова черты. Достоевский – трагический писатель, но религиозно-философские антиномии, которые призваны решать его герои, да и сам автор, тем не менее разрешаются в понимании того, что существуют божьи «зеленые клейкие листочки» и высшие нравственные ценности, кладущие в свое основание невозможность простить лишь «одну слезинку ребенка», и искаженной природе человека они выступают именно как альтернатива, как выход из трагической ситуации.
Шолоховский идеал трагически дуалистичен. Переключив регистр повествования на воспроизведение народной жизни и героев из народа, он помещает в центр не отдельное, индивидуальное сознание, в пределах которого решаются все, без исключения, вопросы добра, справедливости, благости, поиска истины, но коллективное – и именно пока что – бессознательное народа, народного целого. Мы наблюдаем в текстах Шолохова, как идет процесс превращения этого «коллективного бессознательного» в области религии, морали, правдоискательства в «коллективное сознательное», видим процесс кристаллизации новых, неизвестных прежде субъектов мысли и психологии, тесно связанных с родом, с народным материком. Но процесс во многом останавливается, еще не завершившись, оборвавшись на своем подъеме под влиянием обстоятельств невиданной, «роковой» силы, превышающей не только индивидуальные возможности, но возможности целого народа. Идеал еще не успел развиться до той своей завершенной формы, которая ему необходима, его содержание – неполно. Поэтому этот идеал во многом в прошлом. Но это такой идеал, какой не теряет своего значения и смысла при всей своей трагичности и в будущем. Без такой интенциональности шолоховского идеала не был возможен в свою очередь шолоховский катарсис.
Но основное содержание шолоховского идеала очевидно как для читателя, так и его героев: первородство красоты, правды, добра, самоотверженности, геройства, мужества, мудрости, юмора, честности, справедливости, терпения, торжество реальности над мечтательностью, жизни над смертью, мира над войной. Но «золотой век» его идеала во многом позади. Вот Ильинична из «Тихого Дона». В страшные для нее минуты расставания с жизнью, когда разрушены все скрепы бытия и большая часть дорогих и близких ей людей мертвы, она тоскует об ушедшей и разрушенной гармонии и единстве с миром. Как концентрированное ощущение утраченной целостности бытия встает в ее сознании «видение»: