В пору скошенных трав

— Пчелин, где ты? — позвал в полутьме директор. — Иди рядом, станем сейчас совет держать. — И открыл двери в зал.

Никто ничего не понимал — при чем тут зал, для чего было сюда подниматься? Ведь Владимиру Петровичу это тяжело и мог бы все сказать внизу, тем более что живет он тут же, в школе, на нижнем этаже…

В зале включили синюю лампочку, проверили, везде ли на окнах опущена маскировочная бумага, и только тогда засветились два тусклых плафона под потолком.

Директор, ни слова не говоря, направился к сцене, поднялся на ступеньки (сцена-то низенькая), нагнулся, глядя под ноги, и постучал костылем по настилу.

— Слушайте, десятые… — Поискал глазами Егора. — Это наш единственный запас лесоматериалов. Пчелин, посмотри-ка, подойдет ли, чтоб сделать скамейки и, главное, нары в два яруса… Желательно, конечно, в два яруса…

Теперь Егор уже не тушевался, понимая, что от него ждут дела и насчет дела он сказать может, — он был уверен, хоть и волновался. Нагнулся, рассматривая доски, прикинул, где под ними должны проходить брусья, и сколько их… Сказал — доски что надо, выдержанные, сухие — и брусья, верно, не хуже.

Владимир Петрович довольно кивнул, навалился на костыли:

— Я тоже так думаю. Значит, эта задачка решена. — Помолчал, оглядел ребят. — Теперь давайте-ка прикинем наши силенки. Кто сможет работать? Нет-нет, не кричите, а подумайте сначала… Питаетесь вы не по-плотницки — сразу видно, и работенка предстоит не из легких. Пчелин, вот бумага, карандаш — записывай к себе в бригаду. — Прошелся по сцене, постукивая доски то костылем, то носком ботинка, вернулся. — Еще вот что, десятые, я ведь свои условия не сказал. А ты, Пчелин, артельщик, а об интересах артели забыл, не поторговался, как положено, не выставил требований. Сейчас будем рядиться, а когда срядимся — начнем запись. — Он спустился вниз и присел на край сцены. — Мои условия такие: всякому работающему по оборудованию газоубежища обещаю дополнительный завтрак: порцию хлеба и чай. Это первое. Второе: обрезки досок и опилки можете брать себе домой для топки. Ну, вот и все, чем школа располагает.

— Да это ж мировые условия, Владимир Петрович! — забасил Малинин.

— Не сказал бы, что «мировые», но чем богаты, тем и рады. А теперь записывайтесь.

Тут же разделились на две бригады, чтоб работать через день до начала уроков, с утра.

Когда прошла горячка первых минут, Егор, никогда не ходивший на виду, слегка поежился про себя — не слишком ли размахнулся, не наобещал ли невыполнимого… Но вспомнил разодранный угол заводского склада и как сначала помогал плотникам, а потом и сам стал затесывать брусья, делать врубку, выбирать гнезда, ставить стропила, — и вернулась уверенность.