Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Однако «факты» — скорее, выводы — во многом зависели от исходных данных и методики их изучения. Современные демографические исследования показали, что в петровское царствование имела место не убыль, а прирост податного населения, хотя война и оказала на него негативное влияние.[537] Не так давно Е. В. Анисимов пересмотрел принятую в литературе оценку налоговой реформы как крайне тяжёлой для населения. По его расчётам, увеличение налогообложения на душу по сравнению с предшествовавшей подворной системой составило 16 процентов, а с учётом 40-копеечного сбора для государственных крестьян — 28 %. В таком случае «министры» Екатерины I, критикуя петровскую налоговую политику, сгущали краски с целью укрепления «своего не очень прочного положения у власти».[538] При этом автор исходил из того, что покупательная способность рубля за это время упала в два раза. Современные данные о хлебных ценах такого падения не подтверждают; но даже в этом случае получается, что в среднем на мужскую душу прямые налоги выросли примерно на 50 % — что, конечно, много, но не катастрофично.[539] Примерно так же (в 40 % на душу) оценивают увеличение налогообложения авторы обобщающего труда по истории российского крестьянства.[540]

Это утверждение встретило критику со стороны рецензентов. По расчетам Н. Н. Покровского, с учетом всех дополнительных затрат (на рекрутов, постройку полковых дворов и т. д.) налоги на каждую мужскую душу выросли на 64,3 %, а по мнению А. И. Юхта — даже на 75 %.[541] С. М. Троицкий привел данные о вызванных сбором подушных денег возмущениях и многочисленных жалобах помещиков на тяжесть новой системы.[542] Справедливым представляется и утверждение о невозможности для населения выплачивать подушную подать в полном размере, о чем свидетельствуют как частичные сокращения ее «оклада» на треть в 1727, 1728 и 1730 гг., так и списание недоимок в 1741 и 1752 гг.

С учётом этих замечаний стоит рассматривать развернувшуюся в 1725–1726 гг. в правящих кругах России дискуссию о мерах по улучшению финансового положения страны, речь о которой пойдет ниже. Ведь как бы ни оценивать собственно недоимку, ситуация с поступлением и учетом денег была тяжёлой и запутанной, а неплатежи постоянно росли. Летом 1725 г. вице-президент Штатс-конторы Карл Принценстерн докладывал: с 1719 г. армия, коллегии, Кабинет и другие учреждения не получили 2 533 837 рублей и 30 с половиной копеек из положенных им по штатам средств; несмотря на все усилия правительства, к июлю задолженность исчислялась 2 353 030 рублями, что составляло более четверти всего бюджета.[543]