Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

На этом консенсус заканчивался. Предложение сократить расходы на армию встретило сопротивление канцлера Головкина и президента Военной коллегии Меншикова: первый опасался за престиж российской мощи в Европе, а второй призывал экономить финансы «без повреждения войска и флота». Генерал-прокурор Ягужинский рассчитывал урезать подушный сбор сразу на 400–500 тысяч рублей. Остальные были осторожнее: канцлер полагал, что можно сбавить подать на десять копеек, адмирал — на 20, а светлейший князь считал нужным ограничиться отсрочкой платежа до сентября 1727 г. Герцог доказывал, что необходимо взимать подать только с мужчин от десяти до шестидесяти лет, а Остерман в отдельно поданной записке осмелился предложить новый — подоходный — принцип налогообложения; ещё раньше идею «облехчить немощных», а с зажиточных брать больше, какова б чину оные не были», выдвинул Миних.

Вызвал разногласия и неизбежный вопрос, чем компенсировать убавку. Герцог, Голицын и Меншиков предлагали «с прямым радением» собирать недоимки. Голицын считал нужным «сочинить» специальное учреждение по их сбору — Доимочную контору — и сократить «ненужного строения»; Апраксин видел выход в практиковавшихся при Петре вычетах из жалованья; Ягужинский требовал скорейшего восстановления Ревизион-коллегии, контролировавшей расходы. Головкин и Толстой указывали на необходимость проведения ревизии во всех учреждениях, прежде всего — «сыскать остатки в Военной коллегии и Адмиралтействе», то есть в ведомствах Меншикова и Апраксина.

Нетрудно убедиться, что этот раздел представленных записок является самым бедным по наличию сколько-нибудь продуктивных идей улучшения финансового положения страны и к тому же демонстрирует явные противоречия в рядах их авторов. Но всё же появление перечисленных мнений показывает: сподвижники Петра понимали, что проблемы назрели, и пытались их решить. При этом едва ли можно разделить участников дискуссии на сторонников и противников петровских реформ — все они стояли за «поправление», но отнюдь не принципиальную ломку установленных первым императором порядков. Однако их предложения делались «на глазок», не были основаны на каких-либо расчётах. Только несколько более опытный в финансовых вопросах Голицын предложил сравнить тяжесть подушной системы с прежней подворной и тогда уже решать вопрос. Но для этого надо было точно представлять себе реальные доходы и расходы, что для министров Екатерины являлось непосильной задачей.

По данным П. Н. Милюкова, недоимка за 1724 г. составила 30 %; при этом, по расчетам М. М. Богословского, недобор основного прямого налога — подушной подати — достигал 33 %, а косвенных налогов — 26 %.[530] Сбор подушных денег в 1725 г. был, вероятно, более успешным: к концу 1726 г. «план» в 3 780 тыс. рублей был выполнен на 91,4 %, недобор подушной подати, по современным подсчетам, составил в 374 168 рублей. Видимо, этот показатель можно считать «нормальным» результатом при сборе подушных денег, поскольку сопоставимые данные за 50-е гг. XVIII в. показывают размер недоимок в 7–14 % в год.[531]