Золотой кол
- Автор: Отунчиев Элуубай
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: А. Атамбаев
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Золотой кол». Краткое содержание книги:
В повести «Дорога» действие происходит в годы Великой Отечественной войны в одном из колхозов Киргизии. Автор показывает нелегкую жизнь девушки Тунук, ее драматическую судьбу, в которой переплелись элементы старого и нового уклада жизни.
Остальные произведения затрагивают социальные, морально-этические проблемы, они посвящены жизни тружеников села.
— Наши зимовки тоже такие?
— Какое там! Склад только приличный. А вам так вообще в завалюшке придется жить, одно название, что дом.
«Чем же занималась тогда горная бригада? — подумал Кебек. — Шестеро здоровенных мужиков, вечно пьяные, жаловались, что работа тяжела, деньги пачками получали, а сами, выходит, за четыре года всего-навсего склад и «завалюшку» построили? А ведь за это время можно было…»
Кебек не успел довести свою мысль до конца, как почувствовал резкую боль в сердце. Задыхаясь, он с трудом толкнул Алыма в бок, прося остановить машину. Жадно ловя ртом свежий воздух, ворвавшийся сквозь торопливо открытую Алымом дверцу кабины, Кебек почувствовал, что боль потихоньку отпускает его. Замолк мотор машины, и только журчание речки нарушало тишину. «О господи. Скорей бы прошло…» Кебеку хотелось только одного — чтобы подольше длилась эта умиротворяющая тишина.
Тем временем с машины послышался голос Тезека, его старшего брата:
— Эй, Алым, чего остановился? Неужто машина сломалась? Тут ехать-то чуток осталось. Вон за тем поворотом зимовка.
Алым, копавшийся в машине, что-то пробубнил ему в ответ.
— Аке, присмотрите за ребенком! — услышал Кебек голос жены.
Он словно увидел, как она неуклюже спускается с машины, держась за веревку, стягивающую наваленные в кузов пожитки. «Бедная Бюльдуркен, сидела бы себе спокойно», — подумал Кебек.
Он почувствовал на своем лбу знакомую, теплую маленькую ладонь, но не смог даже открыть глаза. Жена — худенькая женщина с потускневшими, усталыми глазами, — привычно расстегнув рубашку Кебека, начала растирать ему грудь. На лбу мужа выступили капли пота, дыхание стало ровнее, он зашевелился, чувствуя, как бьется в венах кровь, как покалывает она онемевшие руки. Только что он был на пороге между жизнью и смертью, не в силах шевельнуться, не в силах даже застонать, но вот в последний момент откуда-то вернулась к нему жизнь, заструилась по жилам, и он снова будет говорить, смеяться, пить, есть, что-то делать! Да, поистине нет чуда, подобного жизни.
— Теперь можно и ехать помаленьку, — сказал Кебек, слабо улыбаясь.
Жена, продолжая растирать ему руки, печально взглянула на него и промолчала. Алым, уныло опустив голову, стоял около машины, а Тезек, видно, присматривал за детьми в кузове.
— Алым, — Кебек приподнял голову, — заводи свою тарахтелку! Поскорее довезешь — быстрей от нас избавишься.
Жена испуганно взглянула на Кебека и, будто сожалея, что тот все еще не забыл своих колкостей, укоризненно покачала головой, а потом, цепляясь за веревку, с трудом забралась обратно в машину, взяла малыша у деверя.
— Что, снова? — поинтересовался Тезек, усаживаясь поудобнее.
— Да, — коротко ответила она.
Машина тронулась, и каждый снова ушел в свои мысли.
Алым не отрывал глаз от дороги, притормаживая у каждой рытвины. «Хоть бы рассказал что-нибудь, развлек», — подумал Кебек, но, видя хмурое лицо шофера, отказался от этой мысли.
Вокруг молчаливо возвышались горы, вдоль речки — густые заросли жимолости, ивняка, облепихи, зеленела молоденькая травка, беззаботно порхали пичужки. Вот, тряся длинным хвостом, прилетела сплетница-сорока, села на ветку и тут же перелетела на другую. Весело чирикая, носились стайками озорные воробьи. С каменистого склона горы, хлопая крыльями, взлетели сизые горные голуби и полетели вдоль речки. А сорока уже примостилась на облепихе, склюнула несколько оставшихся с прошлого года ягодок и опять полетела, теперь уже к каменной осыпи у подножия высокой бурой горы. «Видать, весело ей, что весна пришла», — подумал Кебек, наблюдая за радостным полетом птицы, и улыбнулся, вспомнив, как беспокоилась покойная мать при виде сороки, севшей на забор, вздыхала: «Добрую ли ты весточку принесла, белобокая?»
Машина завернула за очередной поворот, и Кебек увидел большую горную поляну, на краю которой стоял крытый шифером склад, а чуть подальше, у склона, примостился неказистый серенький домик. Рядом со складом проходил арык, края которого были обложены дерном. Поляна густо была покрыта клевером. Сразу было видно, что здесь жил трудолюбивый человек. Это он, Канымет-карыя[12], очистил поле от камней, провел арык, посеял клевер. Когда карыя заявил председателю, что хочет переселиться в аил, многие хотели занять его место. «Канымет в аил переезжает. Повезет тому, кто вместо него на зимовку поедет», — говорили люди. Желающих работать вместо него было много, но председатель никак не хотел отпускать Канымета: жаль ему было лишаться такого работника. Так прошло несколько недель. Когда Канымет в очередной раз рано утром пришел к колхозной конторе, надеясь все-таки уговорить председателя, он случайно встретил здесь Кебека, который пришел просить машину, чтобы добраться до районной больницы. При виде его карыя испуганно всплеснул руками:
12
Карыя — уважительно о старом человеке.