Самодержавие на переломе. 1894 год в истории династии [litres]

Можно привести два косвенных подтверждения тому, что указанный разговор Витте с императором произошел именно 16 декабря. Во-первых, Богданович 19 декабря записала в дневнике: «Видно было после доклада у царя [в] прошлую пятницу, что Витте не мог провести своего кандидата, он вышел из кабинета красный, сконфуженный». Возле кабинета государя стояли «несколько генералов», ожидавших представления. Министр финансов, «проходя мимо, знакомым и незнакомым подал руку»[374]. Во-вторых, в дневнике Николая II утренние события этого дня изложены подобным же образом: «После небольшой прогулки принял Витте. В биллиардн[ой] около ротонды был прием военных»[375]. В данном случае несоответствие информации о том, где военные ожидали представления (и, следовательно, где с ними столкнулся Витте) – возле императорского кабинета или в биллиардной – непринципиальна: информаторы Богданович могли попросту не знать этой детали, упустить ее или не придать ей должного значения. Что же касается утверждения генеральши, что министр финансов «не мог провести своего кандидата», то эти слова, скорее всего, надо понимать так: не сумел добиться согласия государя сразу. Хотя на моментальную перемену императором его мнения относительно того, кого следует назначить министром, было бы странно надеяться. По-видимому, дошедшие до Богданович слухи несколько исказили картину событий, имевших место на самом деле. Витте действительно мог выйти от Николая II «красным» и «сконфуженным» – но не оттого, что тот отверг кандидатуру Иващенкова. Министра финансов, вероятно, деморализовало уже практически подготовленное назначение Кази, которое вряд ли (как тогда казалось Витте) можно было предотвратить предложением государю другой кандидатуры.

Во время состоявшейся 23 декабря следующей аудиенции министра финансов император дал отрицательный ответ по поводу Иващенкова. По словам Витте, Николай II назвал «главную причину» своего решения: если на посту министра путей сообщения окажется товарищ министра финансов, то все начнут усматривать в действиях нового главы МПС влияние его бывшего непосредственного начальника. К тому же, как отметил в воспоминаниях Витте, государь признался, что не испытывает к Иващенкову приязни и «вообще ему его не хочется назначать». А потому он по-прежнему склоняется в пользу Кази[376].