Самодержавие на переломе. 1894 год в истории династии [litres]

Половцов ответил Витте, что тот явно преувеличивает степень влиятельности бывшего государственного секретаря и его возможность повлиять в указанном направлении на Михаила Николаевича. Сам же председатель Государственного совета «никогда не решится заговорить о том»; государь же, в свою очередь, и не поинтересуется его мнением по этому вопросу. Витте заметил, что в таком случае, «по всей вероятности», император выберет Куломзина, с которым «невозможно будет вести дело»[382].

3 января Витте снова посетил Половцова и опять просил его походатайствовать за Иващенкова. К тому же министр финансов поведал автору дневника, что Николай II уже почти решил сделать Кази министром путей сообщения, однако Витте смог его переубедить. По версии министра финансов, тот разговор с императором выглядел следующим образом. Витте начал с неожиданного заявления, что Россия – это не «американская республика», а потому не в существующих правилах назначать на министерские должности лиц, «вовсе не проходивших государственную службу». Видя замешательство государя, Витте пояснил высказанную мысль. Он перечислил вехи своей биографии – от университетского преподавателя математики через различные руководящие железнодорожные должности до министра финансов. В то же время Кази является «отставным лейтенантом, нигде не окончившим курса». И хотя Кази – «человек весьма даровитый», он не имеет навыков «к продолжительному, усидчивому, последовательному труду», а к тому же «склонный к интриге». Если Кази станет министром, то он непременно начнет интриговать против Морского министерства, дважды увольнявшего его – с должности помощника главы Русского общества пароходства и торговли (Витте в запале, видимо, упустил, что Кази, как отмечалось выше, дослужился до исполняющего обязанности директора общества) и с поста руководителя Балтийского завода.

Натиск министра финансов на императора нарастал с каждым новым витком аргументации. Витте вновь, как и на аудиенции 16 декабря, позволил себе вызывающую фразу: если государь согласен с мыслями Кази о задачах развития флота, то лучше сразу поставить этого человека во главе Морского министерства. «Наконец, что скажут о подобном назначении члены Государственного совета?» – риторически обратился министр финансов к императору. «А мне что до них за дело?» – возразил Николай II. «Да ведь, государь, – дипломатично заметил Витте, – это союзники вашего отца и деда. Вы не можете не дорожить их мнением». Решив довести интригу против Кази до логического конца (по словам же самого Витте – дабы избежать «всякой тени подозрения в пособничестве Кази»), министр финансов после аудиенции у императора сразу посетил главу морского ведомства Чихачёва и «дословно» передал ему разговор с императором[383].