Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

Но Иван и Михайло ехали не к городу, а к большому и мрачному на вид бревенчатому дому, стоявшему недалеко от оврага, – с выходящими прямо на проезжий тракт воротами, распахнутыми настежь. Над ними была приколочена облупившаяся щербатая вывеска. Красовалось на ней обезглавленное чудо-юдо – страховидное, хвостатое и крылатое, задравшее кверху когтистые лапы, как зарубленный поваром петух. В тушу поганого змея был воткнут богатырский меч, больше смахивающий на лопату, а дальше выстроились в ряд отсеченные головы, широко разинувшие зубастые пасти. Того, кто над вывеской трудился, светлые боги даром живописца обделили начисто, зато взгляд прилипал к ней намертво – и захочешь, а мимо не проедешь.

По вывеске вилась криво намалеванная красным надпись: «Шесть голов».

Добрыня обвел взглядом догнавшую его повозку, на облучке которой кутался в плащ Сомик. Колеса обросли комьями грязи, на ободья налипли желтые листья, а пегий, хоть и шел по-прежнему ровно и неутомимо, выглядел недовольным и несчастным: ноги у него были заляпаны жидкой грязью от бабок по самое брюхо, грива свисала слипшимися космами. Промокшие богатыри несчастными не казались, но и им, с утра не слезавшим с седел, не мешало бы немного передохнуть, раз уж подвернулся случай.

Подъехал Василий Казимирович и, глядя на угрюмую постройку, сложенную из кряжистых сосновых бревен, поинтересовался:

– Что за дом такой?

– Похоже, постоялый двор.

Иван и светловолосый силач Михайло, заглянув в ворота, обернулись к воеводе. Оба ждали его приказа. Добрыня кивнул им и махнул рукой.

– Добро. Остановимся, коням овса зададим, сами вина глотнем для сугреву – а потом дальше в путь, – решил он. – В город заезжать не будем. Время терпит, но не настолько.