Такая долгая жизнь. Записки скульптора

— Какая разница? Я и сам не помню, как они стояли.

Я ему позавидовал. Тут мучаешься месяцами, не спишь ночами: можно ли повернуть голову или подвинуть руку на два сантиметра влево или вправо в какой-нибудь композиции или в памятнике, а здесь в законченном произведении, стоящем в музее, оказывается, не имеет значение то, как оно было первоначально задумано.

В это время в Германии появились новые материалы для скульптуры. Можно было попробовать отлить портрет из специального пластика с добавлением бронзового или чугунного порошка, и тогда создавалось впечатление, что это настоящая бронза или проржавевший чугун.

В мастерской Дрезденской академии художеств мне любезно помогли сделать такой отливок портрета жены Хильдехофа. В благодарность я вытащил из сумки и подарил хозяину мастерской самый ценный из подарков, которые привез с собой. Это была баночка настоящих дальневосточных крабов. Хозяин, как мне показалось, удивился такому щедрому подарку и с благодарностью принял его.

Через несколько дней в каком-то самом обыкновенном и сравнительно дешевом магазине «Альди» я увидел гору точно таких же консервных баночек по четыре марки за штуку. Для сравнения: билет в метро в Дюссельдорфе стоил шесть марок.

Московские художники — графики Шепелев и Авасапов — тоже не теряли времени даром. Они ловко написали по десятку городских пейзажей Дюссельдорфа, а талантливый живописец Таня Насипова долго думала, что бы ей написать, и в результате получились два хороших натюрморта с цветами. Цветов таких полно и в Москве, и для этой цели, наверное, не стоило ехать в Германию.