Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
Но надо же было такому случиться, что мастерская Данова оказалась в этом же Доме художников, но этажом выше. Я это понял в первый же день, когда услышал его голос на лестничной площадке следующего этажа.
Следуя указаниям куратора из органов, я мгновенно рванул в свою мастерскую и отсиживался там до вечера. А вечером Кремерс пригласил меня на бал-маскарад, который проводят художники один раз в году в своем клубе.
Надо было придумать какой-нибудь маскарадный костюм. Я повязал голову красной косынкой, сделанной из пионерского галстука, который Кремерс привез в качестве сувенира из России. Потом отрезал от моего черного шарфа полосу ткани шириной десять сантиметров и завязал глаз. В таком виде, да еще и при моем носе с горбинкой, я стал смахивать на располневшего пирата.
Не успел я войти в зал, полный людей, одетых в самые немыслимые маскарадные костюмы, как кто-то хлопнул меня по спине и на чисто русском языке произнес:
— А вы как сюда попали?
Это был Данов. Маленький, коренастый, в костюме Мавра, он сиял дружелюбием.
— Неужели вы тоже эмигрировали в Германию? — радостно спросил он.
Я стоял, не зная, что предпринять, растерянно озираясь по сторонам. Раньше, во время войны, я озирался по сторонам, когда разговаривал с немцами, теперь, разговаривая с русским, я опять был вынужден озираться по сторонам. Ну что за жизнь! Не помню, что я ответил, но через минуту, сорвав с себя пионерский галстук и кусок бессмысленно испорченного шарфа, позорно бежал с бала-маскарада.
Дюссельдорфа я еще совсем не знал и несколько часов плутал по незнакомым улицам, пока не добрался до Дома художников. Через десять минут приехал Кремерс.
— Куда ты исчез? — спросил он. От него приятно попахивало шампанским и вкусными немецкими сосисками. Не мог же я ему объяснить, какую инструкцию я получил, уезжая из Ленинграда.
— Голова болит, — сказал я, проклиная глупую ситуацию, в которую попал, и думая о том, как мне жить в этом доме дальше. «Буду выходить из мастерской только ночью», — решил я.
В нашей стране с материалами, необходимыми скульптору для работы, очень просто: нужна проволока для каркаса — выходи во двор и выбирай любую, которая тебе нужна, — все валяется под ногами. Если нужна доска — пожалуйста! Полно деревянных заборов — отрывай любую, которая тебе годится.
В Германии все намного сложнее. Во дворах ничего не валяется, деревянных заборов, сколько я ни искал, нет. Приходится все покупать в магазинах. Все тщательно упаковано, с красивой этикеткой, и стоит жутко дорого. Скажем, мне не нужна струганая доска, а нужен простой обрезок, но таких досок в продаже нет. Только тщательно отделанная и опять же в красивой упаковке. Все же мне удалось сэкономить на том, что я использовал в своих целях металлические плечики — вешалку для одежды, которая висела в моем платяном шкафу.
Я уговорил Кремерса попозировать мне, поскольку, кроме него и Данова, у меня других знакомых в Дюссельдорфе не было.
В самом конце войны Кремерса мобилизовали. Он младше меня на пять лет, и в сорок пятом году ему еще не исполнилось восемнадцати. Ему выдали рваную шинель и каску времен Первой мировой войны с двумя шишечками сверху. В таком нелепом виде он сразу же попал в плен к американцам. По словам Кремерса, американцы не очень церемонились с пленными и, не задумываясь, многих расстреливали. Поэтому он подобрал где-то старый ржавый велосипед и ночью бежал из лагеря. В таком немыслимом наряде, в кайзеровской каске, он по ночам мотался по дорогам Германии, пока не сумел спрятаться у своих родственников где-то под Дюссельдорфом.
Эту, в общем, не очень веселую историю он рассказывал в то время, пока мы работали, приукрашивая ее какими-то комическими деталями очень ярко и образно.
Настал момент, когда портрет был закончен, надо было сделать форму и отлить портрет из гипса. Я купил опять-таки красиво упакованные пакеты с гипсом и все, что мне было необходимо, в специальном магазине для художников. Возвращаясь в мастерскую, я тихонько пробирался по лестнице, прислушиваясь, не прозвучит ли где-нибудь русская речь.
Неприятности начались сразу же, как только я приступил к формовке. Гипс оказался не таким, как у нас, а я, не попробовав, в какой пропорции надо смешивать его с водой, залил форму и стал ждать, пока он затвердеет. Затвердевал он мучительно долго, а после того, как я попытался форму снять, она рассыпалась у меня в руках. Я был в отчаянии. Неудобно было перед Кремерсом, который честно сидел несколько сеансов на неудобном при его комплекции поворачивающемся стуле. Неудобно было перед Союзом художников, который рассчитывал на то, что я привезу готовый для выставки портрет, да и вообще жалко было погибшей работы.