Такая долгая жизнь. Записки скульптора

После того как Бернрат вышел на пенсию, он сложил с себя полномочия члена бундестага и по просьбе канцлера Коля вернулся к своей любимой семейной профессии, став президентом немецкого «Телекома», почты и почтового банка. Говорят, что это один из самых крупных холдингов Европы.

У нас сложились с семьей Бернратов очень теплые дружеские отношения. По его просьбе я сделал в Гревенбройхе «семейную выставку» — выставку моих скульптурных работ, живописи и графики сына и его тогдашней жены. Выставка понравилась, ее начали активно посещать жители города. В результате ко мне обратилось несколько человек с просьбой вылепить ряд портретов с натуры.

Несмотря на то что в Германии много интересных художников и скульпторов, портретами, в которых, на мой взгляд, как минимум должно быть сходство, никто не занимается. Многочисленные немецкие картинные галереи и выставочные залы заполнены очень интересными, а порой и самыми немыслимыми и нелепыми формальными поисками, но портретов почти не видно.

Я взялся за работу с большим удовольствием. Тем более за нее хоть немного, но платили, а у нас в это время в Петербурге заказов на скульптурные работы практически не было.

Известность моя в Германии как скульптора росла, и это, наверное, сыграло роль в том, что Городской совет города Гревенбройха по предложению Бернрата поручил мне соорудить в городе памятник двум канцлерам.

Как всегда, я начал делать уйму эскизов, пока не остановился на композиции, которая представляла собой вытянутый по горизонтали прямоугольник. Слева, ближе к краю, рельефом располагалась очень крупная голова Аденауэра, а справа — такая же крупная голова Вилли Брандта. Фоном для головы Аденауэра служили наиболее значительные архитектурные памятники западных столиц — Вашингтона, Парижа, Лондона, а фоном для головы Вилли Брандта — архитектурные памятники Москвы, Варшавы и Праги. Посередине сверху вниз проходила широкая трещина, а над ней, как бы скрепляя оба блока, находились выступающие над всей композицией Бранденбургские ворота. Идея памятника была абсолютно простая и должна была сразу же читаться: Аденауэр открыл Германию для Запада, а Вилли Брандт — для Востока. Проект был сразу же утвержден немецкой стороной, а наша сторона, слава богу, не принимала участия в обсуждении, не вмешивалась и не давала советов.