Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
Наверное, надо объяснить, что такое формовка и почему, невзирая на опыт, я попал в такую ситуацию. Обычно форму с готовой глиняной модели снимают формовщики. Они делают это быстро, аккуратно, получают за это деньги и уходят. Но не брать же с собой за границу формовщика! Приходится формовать самому.
Некоторый опыт формовки у меня есть, поскольку я очень люблю наблюдать, как работают другие мастера разных профессий, и попутно кое-чему учусь.
Формовка портрета происходит примерно так: глиняную голову разделяют как бы на две части — переднюю и заднюю, втыкая вплотную друг к другу небольшие металлические пластинки.
Если формовка происходит где нибудь за границей, для этой цели очень подходят пластинки, вырезанные из жести консервных банок.
Затем спереди и сзади голову покрывают слоем жидкого гипса и после того, как он затвердеет, пластинки вынимают и обе гипсовые половинки стаскивают с глиняной головы. Получается точный отпечаток того, что ты вылепил. Гордость старого формовщика — когда в форме удавалось сохранить следы пальцев автора. Затем обе половины формы смазываются жидким мылом или специальной смазкой, соединяются вместе, и в образовавшуюся пустоту наливается гипс.
Через полчаса можно начинать осторожно разбивать с помощью тупого зубила и молотка гипсовую форму, постепенно освобождая отливок головы от ненужного гипса.
Так вот, как раз снять форму с глины в этот раз мне и не удалось, поскольку гипс не затвердевал.
В это время в дверь кто-то постучал. Это был опять Данов. Он просто пришел меня проведать. Он-то не знал о грозном предупреждении, которое я получил перед поездкой в Дюссельдорф. Увидев, что произошло, он сразу принял живейшее участие в решении возникшей проблемы с формовкой.
— Не расстраивайтесь. Я сейчас все налажу, — сказал он и вышел из мастерской. Через некоторое время он вернулся с необходимым инструментом и с незнакомым мне тогда скотчем.
Через час форма была собрана, закреплена и связана скотчем. Затем он развел гипс в нужной пропорции, залил форму, и к утру отлитый в гипсе портрет Кремерса стоял как ни в чем не бывало на станке. Мне показалось, что в портрете появилась какая-то ехидная улыбка, которой прежде я не замечал и, во всяком случае, не старался ее воспроизвести.
Портрет Гюнтера Кремерса. Дерево
После этого я понял, что я все равно влип, и на следующий день пошел в гости к Данову. Ну, как я мог относиться к этому человеку как к классовому врагу? Это был мой товарищ, такой же, как и в Ленинграде, только теперь он жил в другой стране, где ему в отличие от Ленинграда приходилось день и ночь работать, проявлять чудеса находчивости и инициативы, чтобы без знания языка завоевать право участвовать в художественных выставках, продавать свои работы и не чувствовать себя изгоем.
А у меня после этого случая работа пошла легче.
Когда скульптор работает, он напяливает на себя старые испачканные гипсом брюки, старую рубашку или комбинезон. Однажды в Ленинграде, когда мы вышли в таком виде с Лешей Далиненко на улицу, какая-то бабка попросила нас «за два пол-литра» побелить ей кухню.
Ханнелоре Кёлер, обрабатывая перфоратором глыбу мрамора для своей будущей скульптуры, вообще была похожа на мужика. В наглухо застегнутом от пыли комбинезоне, в платке, закутавшем голову, в больших очках, защищающих глаза от осколков мрамора. Такой я ее увидел во дворе дома и такой вылепил. Получилась небольшая композиция: «Скульптор за работой».
Ханнелоре до войны училась в Академии художеств Дрездена вместе с писателем Гюнтером Грассом. А во время войны, когда в Дрезден вошли советские войска, ей пришлось пережить несколько тревожных дней. Об этом у нас не принято писать, но во многих городах, куда входили наши войска, начиналось мародерство и насилие. Такое было, конечно, не всюду, но где-то случалось. Не знаю, насиловали ли немецкие солдаты наших женщин, но нет смысла перечислять те зверства, которые они совершали, находясь на нашей территории.
Война есть война. С другой стороны, сколько бывало случаев, когда наши солдаты помогали голодающим немцам, а в деревнях женщины подкармливали военнопленных солдат. Во время войны иногда возникали удивительные и даже трогательные ситуации.
Как-то мы с Викой возвращались поездом из Германии. В четырехместном купе, в котором мы ехали, противоположные полки занимали два немолодых человека. Как всегда в поезде, мы разговорились и проговорили всю ночь. Мне очень жаль, что я сразу же не записал их историю, а сейчас, когда прошло много лет после той ночи, выветрились из головы некоторые живые детали и подробности, но основную сюжетную линию я запомнил.