Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
В апреле 2015 года консилиум «кремлевских» врачей 4-го управления назначил мне операцию на сосуды, снабжающие кровью головной мозг. Помещением в Бакулевскую клинику к М. Алшибае, моему хорошему знакомому и тоже коллекционеру, я был избавлен от этой опасной и дорогостоящей процедуры, хотя в этой же поликлинике подтвердили необходимость операции. Все ошибаются – не Алшибая.
В ноябре у меня появился новый друг – щенок бурятско-монгольского волкодава («бмв») Фаби, она рыжая, игривая, ласковая, верная. Похожа на Марину, Костю, Катю «мастью». Нашей любимой кавказской овчарки Златы к тому времени не было уже пять лет. Прожив двенадцать с половиной, она на наших глазах угасла тихо, незаметно. В последний день ее жизни я писал посвященное ей стихотворение, почти поэму, и заливался слезами. Переживала вся семья. У крыльца безмолвно, близко к нему, стояли три чернофрачные вороны, с кем она по утрам перемолвливалась, не задевая их.
Фаби другого нрава, резкая, резвая, злая на незнакомых, настоящий тибетский сторож.
Неприятности года были еще впереди, но все чаще в стихах я вспоминал свое детство, Сокольники, Донбасс, много строф посвящая Марине, нашим отношениям. Было и иное – ощущение возраста, неумолимого течения дней, сожаления о несделанном, тоски о сделанном в последние годы.
«Справлял» я эти семьдесят вне круга семьи, с людьми случайными, чужими, карнавально-весело и невыносимо тягостно. Такой «праздник» был, по моим воспоминаниям, только в шестнадцать лет, когда я сидел один на кухне, писал автопортрет в меховой шапке маслом на картонке, а в единственной тогда комнате веселились взрослые, чужие люди вместе с моими родителями. Слезы щемили глаза.
Наверное, старость к каждому приходит по-особому, незаметно, и, вынося утром с дачи на свалку накопившийся сор, вдруг услышишь: «Эй, отец, огоньку не найдется?» – от проходящего мимо немолодого детины. То скапливаются болезни, и, утром с кряхтением осторожно разгибаясь, с трудом натягиваешь ботинки. Кого-то болезнь укладывает в постель, надолго или навсегда. А кто-то все бодрится этаким «огурцом», не видя, как смешно и нелепо это выглядит в глазах окружающих.
В 2015 году я выпустил пять стихотворных сборников, каждый, как обычно, по пятьдесят стихов. Среди них были и написанные в поездке от Амстердама до Стамбула. Череда стран, городов, впечатлений, исторических реминисценций. Это было третье из наших длительных морских путешествий. Следующее будет через год в Юго-Восточную Азию, и из него я привезу законченный цикл стихов, один из лучших своих сборников.
Конец 2014 года выдался неудачный. Торопясь и в себе, и во времени, несколько судорожно я приобрел не так уж нужные мне картины, тем набрав долгов, хотелось «держать форму», темп собирательства, что было явно не нужно и обременительно. Моя «малая галерея» все более превращалась в склад. Особенно после пожара на Кутузовском, где сгорела половина площади с потолком и крышей, погибло несколько работ «шестидесятников» на круглую сумму, все по вине уборщицы, воткнувшей штепсель при уходе в розетку от прибора открытого нагревания. Главную часть работ, а среди них были и Шагал, и Малевич, огонь не затронул – были в дальней комнате. Часть «выжила», пришлось реставрировать и их, и мебель, и все это было сложено уже в галерее. Благотворительные выставки прекратились, последняя оказалась посвященная Соне Черняк, моему верному товарищу и помощнику в течение последних двадцати лет, человеку удивительных знаний, встречавшейся с корифеями соцреализма, незаменимому сотруднику в галерее «Новый Эрмитаж» и секретарю Клуба коллекционеров при нем. Несмотря на то что выставки уже явно шли «с горы», становились все более камерными, иногда мелкими, на Сонину мы собрали работы и Шагала, и Фалька, «формалистов» тридцатых – шестидесятых годов, устроили банкет и чествование юбилярши. Соню, несмотря на занозистый характер и полное пренебрежение к общепринятым оценкам в искусстве, любили все коллекционеры.