Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
В 2010 году, накануне ухода из «Нового Эрмитажа», меня снова настигла депрессия. Опять врачи, больницы, терзания. В 2011 году после полутора лет тягостной «невнятицы» умирает отец в возрасте девяноста лет. Последние его годы мы с Мариной ухаживали за ним. Жил он одиноко, тихо, мы помогали, сколько могли, но чувство вины меня не покидает. В 2012-м череда смертей продолжилась с уходом Эдика Штейнберга и Димы Плавинского. Знал я их долго, близости не было, но благодарность за доверие ко мне была. В июле 2013 года умирает Дмитрий Владимирович Сарабьянов, мой и Маринин учитель в подлинном благородном смысле этого слова, бывший эталоном ученого. Все восьмидесятые – девяностые годы он поддерживал и мои начинания, порой мы выступали вместе с лекциями, иногда с совместными статьями, несмотря на разницу в возрасте и научном авторитете. Он был единственным искусствоведом в общей академии наук, РАНе, я же и кандидатской не защитил.
В периоды кризисов я старался разобраться в себе, наследии предков, пытаясь, может, в этом найти разгадку своим необузданным, абсурдным подчас действиям, которые и сам не мог контролировать. Такое было не раз. Марина и врачи, которым я не очень доверял – сколько раз я обводил их вокруг пальца – все объясняли «биполярностью», то есть резкими переходами – изменениями психического состояния. Связано это было с недостаточностью серотонина. Физиология объясняла психическое состояние увеличением в организме кортизола, катализатора стресса, что вело к усилению депрессии – подавленному состоянию, уходу в себя, неспособностью заниматься любимым делом. Возможно.
Мои прадеды были из мастеровой среды со стороны матери: сапожники, ямщики, дед – переплетчик. Баба Люба, мать моей матери, неуловимо несла на своей внешности цыганский оттенок. Может, это было поверхностное сходство, но лечила она своих близких, в том числе и меня, ворожбой и заговорами, правда, в критических случаях, коих в моем «полудохлом» детстве было предостаточно.
Предки по отцу были казаки. Дед мой был вынужден стать шахтером, потом кузнецом, чтобы не обвинили во вредительстве. Когда семья деда, умершего в пятидесятые годы в поселке «Красный луч», садилась «вечерять», то после небольших возлияний рекой лились казачьи песни, многоголосие с «гиками» и присвистом. Никаких типа «там на шахте угольной…».
Попадая в рискованные положения, очень опасные, я как бы сам нередко расставлял «мины», в суете забывая их местонахождение и надеясь на удачу их обойти. Действительно везло, часто на зависть многим и к удивлению близких. К концу семидесятых благодаря трудолюбию, приобретенному опыту, дарованиям и оборотистости я добился полной материальной независимости. Семья не испытывала ограничений, дети обеспечены на будущее, работа радовала, люди вокруг были интересные, незаурядные, часто крайне талантливые, немногочисленные, друзья казались одаренными и доброжелательными.
Были периоды, скажем, обучение в техникуме, начало работы в издательствах, взлет в «Мелодии», первые годы работы в Фонде культуры, затем в «Новом Эрмитаже», когда я не подвергал сомнению правильность выбранного пути. Но были и периоды тяжелого отчаяния, сознание недостойного, а порой и подлого по отношению к близким, к Марине поведения, пренебрежения интересами семьи, запоздалого покаяния и депрессий. Я клял себя за содеянное – и снова наступал на те же грабли. Начавшееся с конца 2010 года резкое расхождение с Мариной (а было и ранее, эпизодически) к весне 2011 года переросло в открытый конфликт. Полгода умопомрачения, попытки сближений – и «Божья кара»: выходя из машины, я разбился на льду, повредив спину. И опять Марина, понимая неизбежность следующей депрессии, решилась на далекое морское путешествие.