Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Общий кризис затронул и коллекционирование. С ним я уже был связан более сорока пяти лет, знал все особенности и тонкости, умел доказать его общественную полезность и не соглашался, когда достаточно высокую оценку частного собирательства связывали исключительно с именем И. А. Антоновой, директором ГМИИ им. Пушкина и существующим при нем Музее частных коллекций. Без нас, Савелия Ямщикова и меня, не было бы этой «реабилитации». Семь лет в Фонде и почти двадцать после него, прежде всего в «Новом Эрмитаже», я отстаивал интересы коллекционеров. Не стоит забывать, что если бы не роль Р М. Горбачевой и И. С. Зильберштейна, никакого Музея частных коллекций не было бы. Забывают.
Почти все музеи имели в основе частные коллекции – от Третьяковки до Эрмитажа, от Радищевского в Саратове до «Невзоровского» в Казахстане или Горшинского в Химках. Большинство «грехов», спекуляций, подлогов, контрабанды не имеет никакого отношения к коллекционерам, а связаны с антикварными галереями. Они же доводили цены до абсурда из-за жадности, безграмотности нашей, не рыночной, а «базарной» экономики в антиквариате. О многом я мог бы рассказать. Не стану. Замечу лишь, что существовали целые «школы» в разных городах со своим «репертуаром» и особенностями. Массовое «производство» началось с начала девяностых годов, достигло к 2008 году абсурдного уровня, когда около 75 % антиквариата можно было считать недостоверным. Скандалы были еженедельными с разоблачениями и даже саморазоблачениями, в моду вошли даже выставки фальшивок. Мои попытки разъяснений на эту тему, усилия других независимых экспертов результата почти не приносили – слишком спаяна была «мафия» антикварщиков и галеристов. А за ними стояли и «олигархи» – собиратели с большими деньгами. Не время об этом писать, пусть занимаются любители «жареного» – журналисты.
Вследствие нездоровья, приближения семидесятилетнего порога, озабоченности материальным положением и вконец разлаженных отношений в семье все это время я чувствовал себя крайне неуверенно и раздраженно. И хотя по-прежнему писались стихи и даже составился второй сборник «Избранного», встречался с галерейщиками «Элизиума» и «Наши художники», ходил на вернисажи, но вяло, по инерции, будто потерял вкус к жизни. Ни бассейн, ни дружеские встречи с Немухиным и Хайнцем, часто бывавшим в России, ни даже участившиеся в это время «возлияния» не помогали. Все более раздражало окружение: мелкие спекулянты, набивающиеся в друзья, консультации по явной ерунде, встречи с художниками-маргиналами. «Очищался» на выставках в Пушкинском, Третьяковке.
Особенно яркой была выставка работ Валентина Серова, одного из любимых моих художников, понять творчество которого со многими нюансами дано лишь русскому, выросшему в укромных местах России, приобщенному к его истории, страдающему ее болезнями и бедами, гордящемуся его прошлым и верящему в ее будущее. Пафосно? Но честно. Запад и на выставке Сергея Дягилева в «Осеннем салоне» в Париже в 1906 году, где было показано лучшее из созданного нами в изобразительном искусстве за пять веков (почему-то называлась «Два века…»), не смог понять новизны Серова, его истинной значимости. Об этом редко пишут.
Постепенно превращаясь в «реликтового» старожила, современника нонконформизма и друга многих шестидесятников, я стал непременным участником вечеров памяти, читал стихи на чествовании Савелия Ямщикова, Эдуарда Штейнберга, Владимира Вейсберга, Дмитрия Плавинского, а потом и Володи Немухина, Оскара Рабина и других «ушедших».
В то же время у меня взамен «старых» появились два новых товарища – Александр Кацалап и Александр Матвеев. Один художник, другой помогал увековечению памяти Малевича в Немчиновке. Первому я помогал советами и позднее выставлял его работы, второму – делом и словом. Все эти годы мы встречаемся, ходим на выставки, обсуждаем проблемы, связанные с Малевичем и его ролью в искусстве XX века. К сожалению, дело с мемориальным комплексом в Немчиновке затормаживается. Писать готовы многие, помочь некому.
Марина, все более отстраняясь, стала заниматься восстановлением памяти расстрелянного деда-священника, выходила на демонстрацию «Бессмертный полк». Я же все более чувствовал одиночество, часто запирался в галерее, не без спиртного, потом отлеживался. Катя с семьей уже с мая 2015 года жили в США, и хотя я нечасто ранее навещал их в Королеве, где они жили поблизости от нашей дачи, и эта ниточка оборвалась. Впадая в уныние, я еще старался хорохориться, но, как правило, без толку. Выходило совсем погано. Вспоминаю кризисы 1988 года – катастрофа с финнами, 1993-го – уход из Фонда, 1995-го – отказ Марины жить на Ермолова («Победа»), конец работы у Ходорковского, далее каждые полтора-два года депрессии, особенно 1992, 2002, 2006, 2015 – все похожи, все разнятся, все мучительные.