Homo ludens
- Автор: Коллектив авторов, Паперный Зиновий Самойлович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1070-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Homo ludens». Краткое содержание книги:
В ту пору подобные сценки считались не просто крамольными, но запретными, и зал буквально взорвался аплодисментами.
Жена Райкина артистка Рома рассказывает:
– На гастролях в Москве мы с Аркадием жили в гостинице «Москва», квартиры еще не было. Возвращаемся в свой номер после спектакля, оба еле живы, особенно он – в ту пору он себя совершенно не щадил и участвовал чуть ли не во всех номерах. Выключили телефон, теперь только одна мысль – спать. Вдруг звонок, открываю – на пороге Гердт. Я говорю: ты знаешь, мы тебе всегда рады, но сейчас просто валимся с ног от усталости. Приходи в любой другой день. Он отвечает: понял, ухожу, только – один анекдот.
Ну, анекдот – святое дело, да, проходи, сядь на минуточку.
После его анекдота я вспомнила другой, а там пошло-поехало. Чувствую, у меня что-то вроде второго дыхания.
В три часа ночи Райкин встал из-за стола: нет, говорит, я больше не могу, только спать. И пошел в спальню. А мы с Гердтом так разговорились – куда усталость делась.
В пять часов ночи дверь из спальни открывается, выходит Райкин… Ну, вы знаете, что он может хорошо одеться. Но здесь – я его таким разодетым не помню. Как будто собрался на самый важный прием. Сел за стол и барабанит двумя пальцами.
Я испугалась:
– Аркаша, что с тобой?
– Ну как же, у нас ведь гости…
Гердт закричал:
– Всё, ухожу, исчезаю!
И действительно исчез.
Так искусство Райкина столкнулось с могучим напором Гердта-рассказчика – и одолело его.
Мне доводилось писать юмористические тексты для Райкина и для Образцова. Какая разница! Сергей Владимирович четко и однозначно формулирует задачу. Например, написать текст для конферансье в «Необыкновенном концерте». Надо, чтобы текст ведущего был неостроумным, но вызывал бы смех. И вот я читаю то, что сочинил. Образцов внимательно слушает, а потом вдруг говорит:
– Стоп! Тут конферансье сострил. Это нарушение условия. Мы договорились, что он говорит неостроумно, но так, чтобы все смеялись. А у вас он сказал остроумную фразу. Над чем же мы тогда смеемся?
И – Райкин. Делает мне предложение – написать смешную песенку о невидимке. На следующий день я прихожу и читаю. Он слушает, а потом вдруг говорит:
– Да… Хорошо… Но у меня сейчас другое… А что, если так?
И делится совершенно новым замыслом.
Автору-юмористу удобнее и спокойней работать с Образцовым. Но увлекательней – с Райкиным.
После своей кончины Аркадий Райкин от нас не уходит. Он остается – как будто чего-то не доделал и просто не может, не вправе уйти.
Вот он, уже пожилой, но, как всегда, молодым, стремительным шагом выходит на сцену – необыкновенно весело, почти выбегает, словно боясь опоздать на свидание.
Мгновенным движением руки снимает с лица маску и – тупорылая примитивная физиономия сменяется милым, чуть улыбающимся подлинно райкинским лицом. Эти «возвраты» артиста к самому себе – как эмоциональные толчки. Райкин, может быть, как никто, заслуживает слова – лицедей.
В компании сидит немногословный, не старается завладеть застольем, словно он и не Райкин, а дальний родственник того, знаменитого Райкина.
Генрих Манн, говоря об освободительных идеях русских классиков, называет литературу революцией до революции. Можно сказать, что Райкин – это перестройка до перестройки. Борьба против казенщины, культа, застоя в ту пору, когда все это было системой. Когда хамство было госхамством.
Вся жизнь артиста была трудным, почти невозможным плаванием на парусе против ветра. Парус рвется, голова седеет, ветер все сильнее, а сердце «мерцает» все больше.