Homo ludens
- Автор: Коллектив авторов, Паперный Зиновий Самойлович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1070-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Homo ludens». Краткое содержание книги:
Вспоминаю два его вечера подряд в Центральном доме литераторов. Председательствовал Лев Кассиль. В зале такая атмосфера, как будто нет больше бюрократов, все бежали куда-то. Райкин захватил власть! Он не стал брать почту и телеграф, но, кажется, взял штурмом писательский клуб.
В общем-то литераторы – публика довольно придирчивая, даже порой кислотно-скептическая. Но сейчас они сами на себя не похожи – успех совершенно шквальный.
Как говорил Шаляпин, раздавительный.
Райкин на сцене и он же, стоящий не на подмостках, а на земле. На сцене его лицо – многолико, ряд волшебных изменений милого лица, он как будто заново ваяет свое лицо. И вот он же – дома, в компании. Лицо как будто отдыхает от сцены, от разительных перевоплощений. Оно как штиль после бури. Особая райкинская невозмутимость, почти до бесстрастия. Даже улыбка – скорей намек. Сколько я ни встречал его – никогда не видел, чтобы он хохотал, смеялся до упаду.
А как он рассказывал анекдот… Тихо, доверительно, вполголоса: а это вы слышали? Нет? Один… грузин, еврей, чукча…
Утесов вкладывает в анекдот весь жар души, оживленно жестикулирует, он в этот момент как на сцене, даже если он рассказывает лишь одному собеседнику.
Утесов и Райкин – рассказчики двух разных школ, двух направлений. В первом случае – азарт, волнение, жесты, слитые со словами, улыбка (не намек, а сама улыбка, готовая вот-вот перейти в хохот). И – прозрачная акварель, так не похожая на буйную живопись.
Как-то собрались было в Дубултах погулять – Райкин, его жена артистка Рома и я. Аркадий Исаакович вдруг вздохнул: «Ну как гулять? Начнут останавливать, спрашивать: “Вы Райкин? Правда? Неужели? Не может быть!”» Я пообещал, что буду его оберегать. И только мы вышли на улицу, как уже к Райкину приближается человек – идет и сам себе не верит. Подходит, сам, можно так сказать, блаженно-остолбенелый: «Вы правда Райкин?» Как будто все это во сне и боится проснуться. Я бросаюсь на защиту Райкина: «Нет, не Райкин, просто удивительное сходство, но – не он». Счастливец сразу как-то тускнеет, сновиденье кончилось. Он хочет уйти, на лице страдание – не Райкин. И тут я слышу голос самого Райкина: «Не надо… Да, я Райкин». Он говорит прохожему приветливые слова, и тот уходит – теперь уже окончательно счастливый.
Почему Райкин открылся, не стал играть с незнакомым человеком в прятки? Не захотел, чтобы тот уходил огорченный и разочарованный. Был рад доставить радость другому.
Я не раз замечал у него эту черту: он относился к любому человеку как к своему зрителю и чувствовал себя перед ним в долгу.
– Если на моем концерте, – говорил он, – кто-то стал разговаривать с соседом – не надо его винить. Может быть, дело во мне самом, я сегодня не совсем в форме и зритель это подсознательно почувствовал.
Как на уроке: дети начали болтать – учитель, взгляни строго не на них, а на себя.
Однажды я провел у Райкина в Ленинграде целый день. Он рассказывал, сколько сил и нервов тратит каждый раз, когда утверждается спектакль. Не меньше, может быть, чем на работу над самим спектаклем.
Потом стали собираться актеры, чтобы вместе с ним ехать на небольшом автобусе на вечер во Дворец культуры ткацкой фабрики. Мне понравился стиль отношений Райкина с актерами – простой, естественный. Если смотреть со стороны, не зная, кто здесь руководитель театра, – было бы трудно догадаться. В дороге весело переговаривались и так же весело, на равных препирались. Не чувствовалось никакой иерархии.
Во Дворце культуры Райкин взял меня с собой в грим-уборную. Я стал отказываться: не надо, буду отвлекать. Но он настоял. Сел перед зеркалом и долго, внимательно смотрел на свое лицо, словно набираясь сил перед спектаклем – как перед сражением.
Я сказал, что, когда Лев Толстой писал «Войну и мир» и работал над главой о Бородинском сражении, он внимательно изучал Бородинское поле. А вернувшись домой, написал в дневнике примерно так: теперь только дай бог спокойствия.
Райкин сказал:
– Спокойствие… Мне это сегодня нужно больше всего.
Спектакль шел с огромным, нарастающим успехом. Восторг зала достиг высшей точки, когда Райкин стал рассказывать короткие анекдоты-сценки.
Приходит старушка в телеателье:
– У меня плохо телевизор работает. Вы яво поменяйте.
– Это должен мастер решить.
– А вы и яво поменяйте.
– Такими вопросами занимается трест.
– А вы и яво поменяйте.
И так бабушка требует замены на все более высоком уровне. А когда она доходит до самого главного человека в стране, собирается сказать, что и «яво» тоже надо поменять, ей, не давая договорить, испуганно и предостерегающе грозят пальцем: «Бабушка!»