Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.
- Автор: Зойрен Гюнтер, Плессен Элизабет
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Радуга
- Переводчик: Валентина Николаевна Курелла
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.». Краткое содержание книги:
Я собирался уйти с одним чемоданом и приходить домой только работать. Клиенты привыкли к моему ателье, они не любят переездов. Да и куда так вдруг денешься со всей этой техникой? Я думал обзавестись второй квартирой, не обставленной, с голыми стенами, и оттуда ходить домой лишь на свою рабочую базу. Всякий раз, когда я обдумывал такой вариант, я замечал, что в первую очередь не хочу расставаться со своими фотопринадлежностями. Даже во сне мне хотелось иметь их под рукой, все то, что меня технически защищало, кормило. Все вместе походило на машину, которую я обслуживаю и без которой я пропаду. Временами у меня закрадывалось подозрение, что Хильда желает мне застоя в делах, с тем чтобы я покорился и, упав духом, не осмелился бежать с чемоданом. Она ведь не знала, что я так или иначе останусь, потому что боюсь сбиться с темпа, если буду жить отдельно от своего реквизита. «Квартира с голыми стенами» была любимым символом побега, так никогда и не состоявшегося. Я приказал себе удерживать позицию. Мало-помалу Хильда поняла, что меня не выгонишь. Легче хранить верность фотокамере или пишущей машинке, чем тебе. Этого я никогда не говорил, но она угадала во мне злобное самоутешение и спросила:
— О чем ты сейчас думаешь?
Я поспешил кое-как выпутаться. Скажи я ей это, она бы на меня с кулаками набросилась, плюнула бы мне в лицо и, признаю, была бы права, но я ничего с собой не могу поделать. Никогда не следует им говорить, что ложишься с ними в постель лишь в качестве гостя, большую же часть времени отсутствуешь. Она не читала моих писем за завтраком, а брала их с собой, когда убирала со стола. Она говорила:
— Когда же ты наконец уйдешь?
В итоге я сказал:
— Я остаюсь.
Если я уйду с чемоданом, уверен, лучше я не стану. Да, по существу, я и не знаю, куда идти. В первое попавшееся место, где кельнер и подавальщица вдруг покажутся особенно дружелюбны, потому что я там новое лицо? Остановиться там и делать вид, что так мне будет лучше? Она собирала эти мои письма.
— Зачем они тебе? Выкинь их, не собирай против нас улики.
— Нет, — отвечала она. — Они мне еще понадобятся.
— Для чего?
— Ни слова из написанного обратно не возьмешь, — сказала она. — Пусть все будет письменно зафиксировано, когда я уйду. Не то ты мне опять голову заморочишь. У меня плохая память, потому я и храню эти письма.
Филипп побежал навстречу пенящейся приливной волне. Позже я тебе позвоню. Он машет мне рукой. Я не могу сейчас уйти. Может быть, тебя вовсе и нет в твоей новой квартире. Может, ты где-нибудь на съемках, и на мой звонок отзовется автоответчик. Если я услышу магнитную запись, я положу трубку. Конечно, твой голос на пленке будет медовым, такой обольстительный и отдохнувший. Ты надеешься на предложения сниматься, и в ожидании антрепренера голос будет звучать так, словно ты хочешь сказать: Вы насчет контракта? В настоящее время я свободна. Если не считать нервного подергивания под глазами, она здорова, спит с открытым окном, не боится, что ее во сне изнасилуют. У нее нет рака, однако она осматривает перед зеркалом свои груди, однажды даже приставляла к ним линейку, чтобы проверить, на одинаковой ли высоте соски. Такой тест перед зеркалом она проводит из опасения, как бы однажды утром груди в зеркале не начали «косить». Бывало, она пыталась уцепиться за мою руку, когда мы в центре переходили улицу. Я вынужден был ее волочить, она слишком долго колебалась, не могла правильно рассчитать скорость машин. Иногда я посреди улицы отпускал ее руку, тогда она на полном серьезе вперялась взглядом в резко тормозившие машины, словно я ее бросил посреди улицы. Со временем она перестала хватать меня за руку. Я как-то ей сказал:
— Вот видишь, ничего страшного, ты ведь уже не ребенок.
На это она ответила:
— А ты что, стыдишься, если я иной раз хватаюсь за твою руку? Не беспокойся, больше этого никогда не случится, никогда. — А под конец сказала: — Когда ты хочешь другим добра, у тебя всегда получается сикось-накось. Ведь, по-твоему, ты должен им показать, в чем заключается для них это добро. Я не хочу больше бежать следом.
Тут-то все и началось, тут-то она и захотела вернуться к своей артистической профессии. Муж, мол, с каждым новым клиентом и заключенной сделкой продвигается вперед, а жена топчется на месте и постепенно рядом с ним тупеет. Время от времени кто-нибудь из моих клиентов кончал жизнь самоубийством. Мы ходили на похороны, у открытой могилы Хильда вынуждена была прикрывать лицо платком, чтобы скрыть смех. Страдал ли он неизлечимой болезнью? Обанкротился ли? Когда-нибудь такие вот люди, как он, неизбежно впадают в панику, и она не могла не смеяться над тем, что им не удастся выиграть, никогда, и они сами это тоже знают, а жены их иной раз, когда мужья спят, со страху гладят их или щиплют, чтобы проверить, подают ли они еще признаки жизни.